Звезды из пепла

Чей-то чемодан стоит прямо у ступенек, чуть дальше лежит рюкзак. Неужели Трестен приехал на день раньше? Нет, этого просто не может быть…

– Это еще что такое? – гневно произносит отец.

Ноги становятся ватными. И я не знаю, куда бежать.

Глава 9. Ну, привет

Бридли Ривьера

Сердце уходит в пятки. Живот скручивают нервные спазмы.

– Бри? – с недоумением окликает меня Абель.

– Я тут ни при чем, – тихим голосом бормочу в ответ, – он должен был приехать завтра.

– Тогда какого фига он уже здесь?

Абель напрягается и, кажется, сильно нервничает.

Он поправляет майку, дергает плечами и хмурится. Мы одновременно переводим взгляд на отца. Колени предательски дрожат. Отец хватается за ручку и распахивает дверь. Секунды, пока дверь открывается, для нас с Абелем кажутся вечностью перед смертной казнью.

– Что сейчас будет? – ищу поддержки от брата, но он, как испуганный котенок, мнется на крыльце.

– П…

Спотыкаюсь на ступеньке. Ноги не слушаются. Пока отец снимает ботинки в коридоре, я прокручиваю в голове все возможные варианты развития событий.

А потом представляю реакцию мамы. До жути любопытно, как она восприняла приезд Трестена. Мама попала под удар – первой встретила его.

Судя по негодующим возгласам отца, похоже, Трестену совсем скоро придется бежать в авиакассу за обратным билетом.

– Бридли! – восклицает отец. – Что происходит в доме? У нас теперь вокзал или аэропорт?

Закусываю губы и тоже начинаю злиться. Злюсь на Трестена, который именно сейчас оказался в нашем доме.

Злюсь на папу за то, что ведет себя как обиженный на жизнь старик. Злюсь на Абеля. Злюсь на себя за то, что позволила всему этому случиться.

Когда мы наконец доходим до кухни, видим неожиданную картину. С одной стороны барной стойки сидит мама, с другой – Трестен, уплетающий сэндвич.

Он абсолютно не такой, каким я его представляла. Значительно выше Амадиса и Абеля. Аспидно-черные волосы аккуратно пострижены. Его скулы как острие ножа. Взгляд больших глаз направлен на нас с отцом.

Я осознаю, что пялюсь на Трестена, но не могу оторваться от их цвета. Подхожу ближе, чтобы разглядеть. Ого! Янтарные. Они переливаются на свету: отливают то золотистым, то оранжевым. И, помимо Трестена, такой оттенок я видела только у одной своей приятельницы…

Надо бы представиться, но рот превратился в пустыню.

Трестен встает со своего места и как ни в чем ни бывало делает шаг в нашу сторону, оставляя маму позади себя.