Статистка

Очередной вечер в моей жизни, в которой нет ничего кроме фигурного катания и Андрея Ларионова. Он смахивает невидимую слезу с моих абсолютно сухих глаз. Может быть, хочет выглядеть заботливым, а может просто убедиться, что я под его полным контролем. Я выдавливаю слезинку, чтобы не дать ему ничего заподозрить. Если Андрей – это ястреб, то я скорее стервятник, пусть менее сильный, зато не менее жадный и умеющий ждать.

А ждать, пока его мечты рассыпятся в прах на главном событии в жизни каждого спортсмена, осталось недолго.

Мы сидим в метре друг от друга на разных кроватях. Они были сдвинуты вместе, но мы их растащили, как только въехали в номер. К чести Андрея, как девушка я его за пределами камер не привлекаю. Свет в номере включён, в темноте я могла бы чувствовать себя более защищенно, но такой роскоши мне не позволяют.

Он поднимается, тянется ко мне и тут же со смехом отдёргивает руку, замечая, как быстро я сжимаюсь в комок.

– Как можно заниматься спортом с детства и быть настолько бездарной? – Андрей задаёт риторический вопрос и тут же бьёт мне под ребра кулаком.

Не сильно, травму я не получу, даже следов не останется, но как же больно. – Сука! Сколько же мы в тебя влили денег.

Я знаю, что там нет ни одной его личной копейки. «Мы» – это только его мать.

– Давай отдохнем перед банкетом, Андрей. Ссоры нам сейчас совсем ни к чему, – я прошу его успокоиться. Мой бок ноет, и я не хочу продолжения. И одновременно с этим мне глубоко плевать на оскорбления: о чём о чём, а о том, что я никудышная спортсменка я переживать не собираюсь.

– Вставай, – приказывает Андрей.

Он задирает мою футболку, осматривает место удара, и, достав из холодильника лёд, прикладывает его. Обжигающий холод устраняет тупую боль. Он поправляет постель, взбивает подушку и указывает мне туда. Удар был нанесен по моей личности, а забота проявляется только о моём теле. Оно должно быть в целостности и сохранности.

– Ты сама захотела кататься со мной. Это был твой выбор и твое желание, насильно тебя никто не тащил.

И ты сама вынуждаешь меня делать это, – он садится рядом, укрывает меня пледом по шею и гладит по голове. – К прилету в Москву будешь как новенькая.

Я отворачиваюсь и закрываю глаза. Вместо слез лишь нервный смешок в подушку.

Как же ты меня достал.

Таллин провожает дождем и несварением желудка от протеинового коктейля, выпитого, чтобы не сорваться и не сожрать половину фуршета на банкете после Гала.