Притворись бабочкой

Не хочу думать о нем, иначе настроение перед поездкой упадет на дно Марианской впадины. А я в таком предвкушении перед путешествием, что коленки подрагивают.

Я одета в фиолетовый комбинезон, и мне страшно жарко. Кажется, асфальт на улице скоро расплавится. Я терпеть не могу духоту. Хоть бы ветерок подул.

– Ты прекрасно выглядишь. – Мама делает мне комплимент, следуя за мной на крыльцо. – Джи, я не могу тобой налюбоваться.

Брук кивает. У меня будто груз с плеч падает. Я улыбаюсь, потому что она переборола свою гордость и согласилась с мамой.

– Да. Мне кажется, или Джит отпускать опасно? – Брук двигает бровями, и я в ответ цокаю. – Как считаешь, мам?

Они бросают друг на друга теплые взгляды, и я чувствую между нами связь, которая на какое-то время пропала. Наконец можно расслабиться.

– Я вас умоляю, что со мной может случиться! – Пожимаю плечами, но в голове прокручиваю сотни сюжетов с плохой концовкой. Мнительность – страшная вещь.

– Будь осторожна. Я уже сказала тебе все, что должна была.

Ты взрослая и вправе сама принимать решения. Не буду нагружать тебя своими опасениями. – Мама подходит ко мне и заключает в крепкие объятия. Кажется, слезы подступают. Мне так тепло и уютно, что я готова отбросить чемодан в сторону и остаться, только чтобы все было как сейчас, в этот проникновенный, чувственный момент. Дует ветер, и волосы налипают на лицо. Я смеюсь, потому что они приятно щекочут нос и щеки. Сзади к нам подходит Брук и присоединяется к объятиям. Ну почему нельзя остановить время?

– Тебе пора, – с грустью шепчет мама, – пойдем к машине.

Мы отходим друг от друга, и мое сердце начинает стучать в разы быстрее. Появляется волнение, с которым я так тщательно боролась все утро. Ужасно боюсь новых мест, новых людей, ведь так страшно быть непонятой, стать изгоем, и что хуже, – объектом для насмешек.

– Брук, – обращаюсь я к сестре, которая провожает меня настороженным взглядом, – будь осторожна, звони мне.

Она сжимает губы и снова кивает. Мне кажется, у нее глаза на мокром месте.

Я точно не уверена в своих ощущениях, но в груди есть некое предчувствие. Скорее всего, ложное. Как только дверь закроется, Брук с улыбкой выдохнет, ведь комнату не придется ни с кем делить, в двенадцать выключать светильники. Я всегда заставляю ее это делать, потому что не могу спать со светом.

– Залезай, – бодро зовет мама, открывая для меня дверцу машины.

Я уютно усаживаюсь на сиденье и смотрю на родной дом. Я безмерно буду скучать по Марилебону.