Тысяча шагов в ночи

Ее мать говорила, что Отори Рохиро был куда привлекательнее, чем любой другой мужчина из захолустной деревни имел на это право, и она часто повторяла это, запустив пальцы в его густые черные волосы или пересчитывая появляющиеся из-за смеха морщинки в уголках его глаз.

Не то чтобы Миуко отчетливо об этом помнила.

– Гончар этого не оценит, – обеспокоенно пробормотал Рохиро.

По мнению Миуко, привычка отца бормотать что-то под нос умаляла эффект от его приятной внешности, поскольку, как ей казалось, из-за этого он выглядел старше своих сорока трех лет.

Он, еще будучи ребенком, частично лишился слуха во время купания в реке Озоцо, когда жаждущий гери-иги [2 - Дословно «хватающий палец» – демон с тонкими конечностями, проживающий под водой. Согласно сказаниям, гери-игису предположительно скрываются вдоль илистого дна рек и мелких озер, где они хватают за лодыжки неосторожных пловцов, утаскивают их в глубокие воды или, как в случае с Отори Рохиро, крадут слух.] высосал слух из черепа, словно желток из яйца, вследствие чего отец теперь имел слабое представление о том, насколько громко или тихо он говорит.

– Не оценит чего? – поинтересовалась Миуко. – Тот факт, что мы не сможем заплатить ему, пока хозяин фермы тутовых шелкопрядов не съедет и не расплатится с нами, или же то, что я девушка, идущая без должного сопровождения?

– И то, и другое!

Она пожала плечами.

– Гончару придется смириться.

– Говоришь, как твоя мать. – Улыбка отца потухла, как случалось всякий раз, когда он вспоминал о своей супруге, прекрасной во всех отношениях, но совершенно не способной подчиняться.

 – С каждым днем ты все больше становишься на нее похожа.

Миуко против воли поморщилась.

– Да не дай Бог!

Отец нахмурился, хотя в его глазах светилась мягкость. Вместо того чтобы выглядеть рассерженным, как все остальные отцы, хмурый взгляд придавал ему грустный вид или, в лучшем случае, выдавал молчаливое разочарование. А это, как известно, было бесконечно хуже.

– Ты могла стать хуже своей матери, знаешь ли, – сказал отец.

– Конечно, – слова слетели с языка прежде, чем она успела подумать. – Я могла стать демоном.

Отец замер, а на его лице отразилась печаль.

Миуко внутренне проклинала себя за столь непокорный язык. Иногда, вопреки доводам жрецов, ей казалось, что она одержима, поскольку ни одна известная ей девушка не выпаливала на каждое замечание ответ, который приходил на ум.

– Простите, отец. – Она низко поклонилась.