Тысяча шагов в ночи

Какой бы громкой и своенравной девушкой она ни была, Миуко не желала причинять отцу боль. – Прошу, простите меня.

Вздохнув, он наклонился и поцеловал ее в макушку, как делал это с тех пор, как Миуко была ребенком.

– Ты – моя единственная дочь. Уже простил.

Она искоса взглянула на него.

– А будь у вас другая дочь, вы бы, скорее, затаили обиду?

Рохиро усмехнулся и подтолкнул ее по направлению к Старой Дороге.

– Прочь с моих глаз! И поскорее. Никто не в безопасности после недоброго часа.

Она побрела в палисадник, едва не задев кусты камелии кончиком зонта.

– До сумерек еще больше часа! – выкрикнула она.

– Лучше не рисковать, – ответил Рохиро. – Кузен моего двоюродного деда знавал когда-то воина, которого изловили на закате и который вернулся с вывернутой назад головой.

– Что? – засмеялась Миуко.

Рохиро покачал головой.

– Это было ужасно. Сперва его бросила жена, а затем он переломал обе ноги, преследуя ее. В итоге он попытался перерезать себе горло, но не смог найти подходящий ракурс…

У Миуко закралась в голову мысль, что уход жены должен был ясно дать понять мужу, что она не желает быть преследуемой, но девушка достаточно хорошо знала своего отца, чтобы понимать: он просто скажет ей, что она упускает суть.

Суть, конечно, заключалась в следующем: безопаснее всего находиться в пределах человеческих границ на рассвете и закате, когда завеса между Адой и Аной – миром смертных и миром духов – стирается. Мать Миуко всегда остерегалась этих недобрых часов, потому что именно тогда демоны накидывались на путешественников, охотясь за их жирной промасленной печенью; упыри являлись в зеркалах, чтобы красть человеческие лица, а призраки проскальзывали в дверные проемы, чтобы свернуть шеи ничего не подозревающим прохожим.

Мать Миуко была настолько суеверна, что отказывалась переступать порог во время рассвета или заката. Она даже хранила кукол-духов на чердаке, писала благословения паукам, плетущим паутину в ванне, оставляла мелко измельченную яичную скорлупу для тачанагри [3 - Дословно «древесный гоблин».

В Аваре тачанагрису считаются маленькими существами с зеленой кожей, которые крайне редко попадаются на глаза, если только их деревья не срубят и не станут использовать в качестве пиломатериалов, и тогда их резкие черты становятся видны для проницательного взгляда среди тонких завитков древесины.], что жили в стенах постоялого двора.