Тысяча шагов в ночи

Кроме того, однажды вечером она своровала лошадь и ускакала в сумрак, в то время как ей следовало принести воду для чайника на ужин, оставив девятилетнюю Миуко и ее отца наблюдать, как остывает рис на столе.

Поскольку ее мать предпочла бросить вызов сумеркам, вместо того чтобы провести еще одно мгновение со своей семьей, Миуко подозревала – не без доли горечи, конечно, – что ее мать, вероятно, вовсе не была такой суеверной.

– Я вернусь до захода солнца, – заверила Миуко отца.

– Со всеми чашками в целости и сохранности?

– Не обещаю! – Вновь поклонившись, она покинула палисадник и вприпрыжку отправилась в путь через деревню.

Она проходила мимо опустевших и обвалившихся домов, взглядом отмечая сошедшие с петель двери и мышей, снующих между расщелинами в фундаменте, словно фиолетовые духи удачи. Для кого-то другого внешний вид деревни мог показаться тревожным, но для Миуко, что росла среди подобного запустения, он был прекрасен в своей обыденности.

Раздающееся поскрипывания половиц, проседающих в землю.

Медленные поползновения виноградных лоз вдоль стен.

Миновав центр деревни, Миуко побежала по проторенной гравийной тропинке, известной как Старая Дорога, которая в прошлом служила главным маршрутом в Удайву, столицу Авары. В древние времена деревня Нихаой, что находилась всего в полудне пути от города, принимала у себя путников всех мастей: дворян с их вассалами, распутных монахов, нищих, цирковые труппы, которые хвастались вспыльчивыми гадалками и танцующими духами енотов, а также, как минимум в четырех случаях, незамужних женщин.

Примерно триста лет назад после Эры Пяти Мечей тогдашний йотокай[4 - Военачальник, в поэзии «Тот, кто указывает путь».], – самый высокопоставленный военный офицер Авары, уступавший властью только императору и, по сути, правящий суверен, – приказал построить Великие Пути, чтобы объединить королевство. За прошедшие столетия движение на Старой Дороге сократилось, а Нихаой вошел в длительный период упадка: таверны начали закрываться; конюхи, сапожники и торговцы вынуждены были прекратить свое дело; фермеры покидали поля, оставляя те зарастать и загнивать, а правительственные эмиссары, которые когда-то были богаты и самодостаточны в своих прекрасных павильонах, переместились на другие, более перспективные посты.

С тех пор ничего в Нихаое не осталось нетронутым разрухой: ни горстка лавок, ни храм, где обитали четыре угрюмых жреца, ни даже врата духов, служившие границей деревни.