Желание

– Мы что, растянем это на весь день? – спрашиваю я, и у меня вырывается досадливый вздох.

Он вскидывает одну бровь.

– Что именно?

– Вот это. – Я машу рукой, показав на него, потом на себя. – Когда ты такой, как сейчас, пытаться поговорить с тобой – это то же самое, что дергать клещами клыки.

– Вообще-то, если у вампира удалить клыки, это его убьет, так что, полагаю, это все-таки не то же самое, ведь удаление клыков потребовало бы насилия. – Он картинно переворачивает страницу.

Я не уверена, что удержусь от насилия, если следующую страницу он перевернет так же.

Однако я отвечаю ему:

– Я никогда не слышала про ваши клыки.

– Надо же.

Мои брови ползут вверх.

– Я думала, вампира можно убить, если загнать кол ему в сердце, а не…

– А кого бы это не убило? – Он закатывает глаза. – И вполне понятно, что прежде ты никогда не слышала про наши клыки. Думаешь, мы готовы болтать об этом направо и налево, чтобы люди смогли нас истребить?

– Да, но… – Я замолкаю, поняв, что мне нечего на это сказать.

К тому же Хадсон все равно уже вернулся к своей книге. Впрочем, это меня не удивляет.

Я перевожу взгляд на свою книгу – «О душе» Аристотеля (разумеется, не на древнегреческом) – и пытаюсь сосредоточиться на моей части нашего проекта. Чем раньше я прочитаю эту книгу, тем скорее смогу дать ответ на вопрос о том, что о предмете нашего исследования по этике говорил Аристотель. И убраться подальше от Хадсона с его паршивым настроением.

Вот только я никак не могу сосредоточиться, когда он сидит рядом, молча накручивая себя.

Возможно, он и понимает, что читает, когда бывает раздражен, но я с таким же успехом могла бы читать по-древнегречески. А значит, если мы не найдем способ выяснить отношения и разрядить атмосферу, то наша работа так и не будет завершена.

Только поэтому я и спрашиваю:

– Эй, что не так? – Во всяком случае, я говорю себе, что только поэтому.

Пока он не отвечает:

– Ничего.

– Это чушь, и ты это знаешь, – говорю я. – Ты игнорируешь меня, и я не понимаю, почему.

– Мы сидим за столом в библиотеке, работая вместе над заданием, и я отвечаю на все, что ты мне говоришь, – заявляет он с таким выраженным британским акцентом, что я злюсь еще больше. – При чем тут игнорирование?

– Не знаю, но так оно и есть. И мне это не нравится.

И да, я отлично понимаю, каким нелепым это может показаться, но мне все равно. Я знаю, когда меня игнорируют, даже если при этом не молчат, и Хадсон ведет себя именно так.