Желание

Это несправедливо, ведь вчера вечером я всего-навсего не захотела выбивать его из колеи, когда сама совершенно расклеилась.

– Да, трудно быть горгульей. – Он опять многозначительно переворачивает страницу, и я выхожу из себя.

И, не дав себе возможности передумать, я подаюсь вперед и спихиваю его книгу со стола на пол.

Я ожидаю, что он разозлится, спросит, какого черта. Но вместо этого он просто смотрит на меня, потом на свою книгу и опять на меня. И говорит:

– Тебе не нравится Платон?

Я стискиваю зубы.

– Нет, сейчас нет.

– Похоже, у вас с Джексоном больше общего, чем я думал, – отвечает он и наклоняется, чтобы подобрать свою книгу. И снова начинает ее читать.

– Знаешь что? Я не буду делать это вместе с тобой, – буркаю я и начинаю запихивать свои вещи в рюкзак, даже не глядя на них. Слышится звук рвущейся бумаги, но я так зла, что мне плевать.

– Вот сюрприз так сюрприз, – отвечает он и переворачивает страницу так резко, что, кажется, тоже что-то рвет. Но я тут не останусь, чтобы выяснить, что.

Я вернусь в свою комнату и закончу свою часть работы над нашим заданием, а он останется тут один.

– И ты еще обвиняешь меня в том, что я ухожу от конфликтов? – говорю я и, повернувшись, выхожу вон.

Я киплю от злости, поднимаясь по лестнице, а потом идя по коридору. Мне надо работать – у меня огромный список дел, – и у меня нет времени на пошлые штучки Хадсона. Конечно, ехидство – это его состояние по жизни, но не так же. И не по отношению ко мне.

Вот бы понять, чем именно это вызвано.

Возможно, тогда я пойму, как это исправить. Но чем дольше мы сидели в библиотеке, тем больше он злился, а я понятия не имею почему. И почему он рассказал мне про клыки, несмотря на то, что явно зол на меня.

Я все еще пытаюсь все это просечь, когда делаю последний поворот… и вижу, что он стоит, прислонясь к стене возле моей двери. Тьфу. Ох уж эти вампиры.

– Прости, что я вел себя как осел, – говорит он со своим безупречным британским акцентом.

– Ты хочешь сказать, как последний дебил? – Я открываю дверь.

Он неопределенно качает головой.

– По-моему, это резковато, но да. Если тебе от этого будет лучше. Я вел себя как дурак.

– Как последний дебил, – повторяю я, переступая порог моей комнаты. И не могу не ухмыльнуться, когда он пытается последовать за мной, но застревает на другой стороне дверного проема.

– Ты это серьезно? – спрашивает он.

– Я тебя не приглашаю. И не стану перед тобой извиняться.