Исключение из правил

Но такая «забава», по-видимому, скоро надоела, потому что третий из этой компании, находящийся за ее спиной, откровенно зевнул:

– Паровоз, давай уже закругляться. Нам случайные свидетели ни к чему, – он кинул быстрый взгляд на скамейку.

– Заткнись, мелкий.

Парни ненадолго замолчали, потому что услышали нечто, похожее на тихий смешок. Звук шел со стороны скамейки.

Компания тут же переключилась на полулежавшего со скрещенными на груди руками «случайного свидетеля»:

– Чо это было? Нарик смеется над своими глюками?

Смешок перерос в громкое фырканье.

Паровоз как заводила компании двинулся к скамейке, кивнув подбородком на Киру. Его дружки остались на месте, контролируя каждое движение – и девушки, и парня на скамейке.

– Э, ты! Глюканул, что ли? А ну, в глаза смотри, нарик херов!

Кира испуганно сжала руки: еще не хватало стать свидетелем избиения несчастного парня! А ведь потом, когда эти подонки закончат с ним, ее ждет их неприятная компания.

«Леша, Леша, ну и где ты? – лихорадочно вопила ее душа. – Твои десять минут уже прошли давным-давно! Ну же, давай, выглядывай, я тебя так жду, как никогда в жизни не ждала…».

– Ребят, давайте мирно разойдемся! Я вам все деньги свои отдам и телефон! – слабо сказала она. Парни заржали. Паровоз тем временем уже наклонился над сидевшим.

Кира зажмурилась от страха. И услышала странный звук – то ли полувсхлип, то ли глухой стон. Почувствовала, как жесткие пальцы отпустили ее, оттолкнув так, что она села прямо посреди аллеи.

– Охрана! – вырвалось откуда-то из булькающего горла. – Эй, кто-нибудь! Помогите! Человека убивают!

Конечно, она не видела наверняка, что «убивают», но подумала, что этот ее «грозный» крик устрашит преследователей и хоть на какое-то время спасет «жертву».

Один из подонков рванул к ней назад, грубо схватил за челюсть:

– А ну заткнись, сука!

И размахнулся для удара.

Кира издала слабый писк, инстинктивно пытаясь закрыться руками, но…

Но удара не случилось.

Зато перед перепуганной девушкой кулем осел еще несколько минут назад ухмыляющийся подельник Паровоза. Его глаза были навыкате, в них плескался страх.

– Мамочки! – прошептала она, в ужасе хлопая глазами. – Ой, мамочки!

Только что трое парней приставали к ней, угрожали, лапали, недвусмысленно гогоча, и вдруг все трое лежат на теплом асфальте, корчась и ноя… от боли.