Разрушители

Несмотря на бедность, Тбилиси – спокойный город, а уровень преступности в нем даже ниже европейского. Последние три года люди не закрывали брошенные во дворах машины, автолюбители забыли, что такое угон. Как шутил их сосед Шота Чонишвили, все разбойники уехали в Россию. На самом деле причина в глубоком реформировании полиции. С одной стороны, режим Саакашвили заботился о себе, создавая принципиально новую структуру, состоящую из преданных людей; с другой – это отразилось на жизни простых граждан. Как говорится, нет худа без добра.

Ольга прошла пешком несколько кварталов и повернула на свою улицу, когда нос к носу столкнулась с Волой.

– Здравствуй, Ольга! – приветствовал ее мужчина. – Не страшно одной ходить?

– Нет. – Она попыталась проскользнуть мимо, однако он ухватил ее за локоть.

– Почему ты ломаешься? Цену себе набиваешь?

– Пусти, я сейчас закричу! – уверенная, что ее слова напугают хама, припугнула она.

В следующий момент он притянул ее к себе и впился в губы.

Она уперлась ему в плечи кулачками и, с трудом отвернувшись, закричала.

Неожиданно улицу словно осветила далекая молния, только отчего-то в ее свете Ольга не увидела домов и деревьев. Потом наступила странная тишина, и она растворилась в непроглядной темноте. Когда Ольга открыла глаза, то с удивлением обнаружила, что лежит на полу какой-то незнакомой комнаты среди битой посуды. В руках небольшой топор для разделки мяса...

Ничего не понимая, она села. Платье на груди противно прилипало к телу. В голове стоял гул, словно в ней поселился пчелиный рой.

Пол качался, будто палуба корабля, и от этого сразу стало тошнить. С неимоверными усилиями она повернула голову вправо и обомлела. В двух шагах от нее, в огромной луже крови, лежал Вола. Поперек лба – страшная рубленая рана.

Не сводя с него взгляда, Ольга стала ползти прочь, пока не уперлась спиной в кровать. Почувствовав, что коснулась шеей чьей-то руки, обернулась. Крик застрял в горле, а все вокруг снова стало погружаться в какую-то вязкую и липкую черноту.

На кровати лежал человек. Невозможно было сразу понять, кто это – мужчина или женщина. Залитое кровью с застывшей маской предсмертной агонии лицо навсегда врезалось в ее память.

Она вскочила и бросилась к дверям, однако поскользнулась в луже крови и упала, больно ударившись о пол затылком.

В тот же миг что-то стукнуло, и послышались голоса:

– Здесь так кричали! Муж сказал, беги, звони в полицию, – торопливо говорила какая-то женщина.