Портартурцы. 1940—1942

Все вытянули шеи. Отдельный побагровел.

– Что будет мне, если я закачу по уху покрепче?

Приподняв плечи, отделенный подошел к Тихону и поднял правую руку.

– Лишитесь звания и попадете в дисциплинарную роту, – громко ответил Подковин, обрадовавшись вопросу.

Рука фейерверка опустилась, и он отступил шаг назад.

– Доложите подробно! – выкрикнул Тихон.

– Ишь, разошелся! Не беспокойся, доложим о твоем неповиновении…

Ученье началось.

Вечером Тихона вызвали к взводному.

– Чего ты, Подковин, хочешь?

– Хочу, чтобы вы доложили фельдфебелю о моем избиении в строю.

– Но виновен ты, потому что не исполнил приказание начальника.

– Вы, господин взводный, разрешаете бить солдат?

– Виновных.

– Тогда, если не откажетесь от своих слов, отвечать будете и вы.

– Это уж слишком… Ступай!

Повернувшись кругом, Тихон взглянул на близсидящих молодых солдат. Они одобрительно кивали головами. Уже издали Подковин видел, что его сосед Коневязов сидел как на угольях.

Он бы вскочил, но боялся выдать свое волнение.

– Так и в уставе сказано? – шепотом спросил он.

– Понятно. Ты никого больше не бей…

– Теперь они сами припухнут. Ты здорово перед строем сказал: как будто только для себя, а польза будет для всех…

Солдаты видели, что в последние три вечера устав не выходил из рук учителей, собиравшихся в кучки. Отделенный Остапов примолк. Занятия словесностью теперь шли без оплеух и гусиных шагов.

Все чаще и чаще на учениях при вопросе: «Кто наш внешний враг?» – проскальзывало слово: Япония. О ней впервые в казарме упомянул поручик Карамышев. Проверяя работу учителей, он задавал молодым солдатам вопросы о «внутренних» и «внешних» врагах и сам же отвечал, что внешним врагом на Дальнем Востоке является Япония, которая усиленно готовится к войне с Россией.

Глава четвертая

1

Модест Владимирович Инов в начале января выехал с семьей из Харбина в Дальний для работы помощником директора в отделении Русско-Китайского банка.

Маленький город, оригинально распланированный на берегу моря, вначале понравился Вале. Охваченный с одной стороны холмами и заливами – с другой, он не был похож на холодный Иркутск и пыльный Харбин. В нем было много экзотического, и в первые дни он очаровывал девушку. Больше всего ей нравилась прекрасная гавань, заполненная огромными морскими пароходами. Длинный мол защищал внутренний водоем от морской зыби.