Глазами Ворона

В общем, с тех пор Санька не верил в Деда Мороза.

А дядю Юру тогда качало не только от шампанского. Дед Мороз же должен быть высоким, поэтому, чтобы казаться повыше, он положил в каждый валенок по два теннисных мяча и старался на них устоять. А до этого, оглядываясь по сторонам, потихоньку срубил в ближайшем лесу елку, за что в случае поимки полагалось наказание. Рубил тихо, шел домой крадучись, никто его не увидел. Но елку он тащил за собой по снегу, и четкий след вел прямо от пенька к крыльцу дома.

Хорошо, что этот след никого не заинтересовал.

Удивляло Саньку и поведение родителей во время хоккейных матчей между сборными СССР, Чехословакии и Канады, которые они смотрели на экране старенького «Рекорда». Папа и мама болели за сборную СССР с такой страстью, что ребенок иногда опасался, не заболели ли они на самом деле.

Праздник обретал дополнительные краски, если ленинградский брат Серега приезжал еще и на зимние каникулы.

Они вместе строили снежную крепость, точнее, строил Серега, а Санька смотрел на это действо, открыв рот – такого он еще не видел. Как же это здорово, когда снежная крепость намного выше тебя и ты бегаешь внутри нее, как в настоящем замке! Потом получаешь снежком в лоб и понимаешь, что бегать нужно быстрее. А еще можно было сходить в лес на лыжах, и по возвращении с красными от мороза щеками набить пузо бабушкиными пирожками, пампушками и варениками, запивая их молоком. Это ли не счастье?

* * *

В детстве Санька не догадывался, насколько сильно ему повезло, ведь кроме дачи в Подмосковье родители возили его еще и в деревню под Касимовым, оттуда пошел род по маминой линии. Там школа жизни была не менее интересной и несколько более суровой.

В Мещере очень красивые и заброшенные места. Возможно, именно из-за неухоженности в них и сохраняется неповторимое очарование. По этим лесам и полям несколько веков назад вовсю гуляли татаро-монгольские отряды, следы их присутствия до сих пор видны на мордашках местных детей.

Став старше, Санька с удивлением заметил, что татары, башкиры и представители других поволжских народов нередко принимают его за своего.

Деревня зачаровывала ароматами трав, звуками пасущегося стада и домашней живности, апокалиптическим видом постепенно разваливающегося скотного двора и ржавеющей техники.