Последний Тёмный

Лука играл с собственной тенью! В догонялки, салки, мячик, и даже разговаривал с нею, как будто она живая!

– Что, до сих пор разговаривает? – поинтересовалась соседка с поддельной участливостью. – Большенький он уже у вас. Сколько ему? Четырнадцать?

– Двенадцать, – вздыхает госпожа Горгенштейн. – Нет, он сейчас даже с тенью не дружит.

– А куда ходит постоянно? Может, у него друзья появились в другой части города?

А ведь действительно, домашний, абсолютно тихий мальчик в последнее время стал постоянно куда-то пропадать.

Допытаться, куда он ходит, было абсолютно невозможно. Наконец, мать семейства, изведясь от беспокойства за своего младшенького, решила заручиться поддержкой других своих сыновей. Гораздо более нормальных, чем Лукреций, и в то же время отчаянно любопытных и непоседливых.

– А-а-а, – потянул Марк, вытирая сопливый нос рукавом рубашки, которая ещё утром была совсем чистой. – Лука нужен? Лука ушёл. С обеда его не видели.

– Не видели, – подтвердил близнец Марка, Карл. – Как пообедали, так и не видели.

Ушёл, значица.

– Это я поняла. А куда ушёл? – терпеливо спросила госпожа Горгенштейн.

Близнецы хитро переглянулись, и синхронно пожали плечами.

Матушка хмуро на них посмотрела, и сердито топнула ногой:

– Чтобы вы, и не знали? Вы всех мышей из кладовки поимённо знаете, что соседка на ужин ест, знаете, а куда Лука ходите, нет? Что вы от меня добиваетесь, паразиты?

– Материальной поддержки, – спрятавшись за спину более высокого и крепкого Карла, сказал Марк.

– Пару медяшек, – поддержал его брат.

Карл ткнул того костяшками пальцев:

– Серебряник лучше. Нам это… для важного дела.

– А важное дело у нас это что? – с подозрением спросила матушка. – Не ярмарка случайно? Ладно, будет вам серебряник, если про Луку узнаете.

– А чего тут узнавать? – пожал плечами Марк. – На кладбище он ходит заброшенное, к западу отсюда.

– И что он там делает? – ужаснулась госпожа Горгенштейн, представив как её хилый, слабый сыночек бродит среди старых, прогнивших могил.

– Болтает с трупаками, – хихикнул Карл. – Каждый божий день, и будь я проклят, если они ему не отвечают!

– Карл, не богохульствуй! – приструнила его мать, с ужасом представляя, что скажут соседи, если узнают о том, что её сын каждый день шатается на кладбище. А что будет, если узнают в Церкви! – Нам нужно это прекратить!

– Побить его?

– Запереть в чулане? – подхватил Марк.

– Не, там темно. Лучше заставить его на солнышке жариться.