Драконья тьма

Однако все знали, что для тонкой и опасной работы годится только один специалист, которому нет равных – родная матушка Вихря.

Звали её Коброй, и была она дочерью одного из королей преступного мира. В узких кругах о её подвигах ходили легенды. Когда на свадебном пиру у королевы Пурпур внезапно скончались сразу трое гостей, все подозревали один из ловко состряпанных ядов Кобры, но никто не смог ничего доказать. Затем две сестры королевы Оазис таинственно исчезли посреди ночи.

Конечно, тут могла быть причастна и сама королева, но зачем ей пачкать когти, когда проще нанять Кобру?

Ходили даже слухи, что уже после гибели королевы убийство друг друга пытались заказать Кобре все три песчаные принцессы, но она отказала, потому что война между ними приносила ей куда больший доход.

Маленький Вихрь всё это слышал, а ещё знал, что самой большой тайной для обитателей Гнезда скорпионов было зачем Кобре понадобилось заводить драконят и почему они ещё живы.

Впервые он подслушал эти разговоры, когда воровал из-под стола монетки в уличной таверне:

– Драконят она ненавидит… И как только терпит аж целых троих – шумят, жрут, по дому вечно шастают…

– Вот увидишь, скоро ей надоест. Им сильно повезёт, если успеют сбежать…

– Особенно тому тощенькому…

Ага, тому, с пятнистой чешуёй на морде. Который много болтает, слишком много замечает и вечно таскается за мамашей, как привязанный.

Ему, Вихрю.

Все знали, что Кобра терпеть не может своих драконят, а его особенно, однако Вихрь никак не хотел верить – даже когда она говорила это сама.

Поверил, только когда мать его продала.

Он помнил первые три года своей жизни гораздо лучше, чем другие драконята.

Помнил душную вонь заплесневелых ковров на стенах и полах, смешанную с кухонной гарью и запахом жареного кориандра. Помнил, как жадно вылизывал последние капли козьего молока из чужой миски и как впервые в жизни своровал – сморщенную подгнившую хурму, что упала с прилавка зеленщика, которую потом торопливо сжевал, забившись в тёмный угол шатра гадалки, чтобы не отобрали Куфия с Сирокко.

Помнил визг и рёв уличной драки, на которую слетелась вся округа. На стенах двора толпились зеваки, а рядом висели вёдра с песком на случай, если дерущиеся что-нибудь подожгут.