Драконья тьма

– Нет, правда! Я отправляюсь в логово смертельно опасных скорпионов.

– Да не боюсь я вашего Гнезда! – Холод свирепо ощетинился ледяными иглами.

– Я не о городе, а о своих родственниках.

– Ну, вряд ли они хуже моих, – небрежно отмахнулся крылом ледяной.

– На самом деле, точно такие же, – вздохнул Вихрь, – только не изображают из себя приличных. Они знать не знают, какая вилка для салата, а какая для мяса, потому что обычно накалывают на вилки других драконов… ну а меня ткнут сразу со всех сторон, не только в спину.

– Вот видишь, как я тебе нужен! – оживился Холод. – Отлично, полетели!

Песчаный дракончик задумался. Если и впрямь тут шпионское заклятие Мракокрада, всё равно ничего не поделаешь… разве что…

– Хорошо, полетели, – кивнул он, – но только надень серьгу.

– Вот ещё! – Ледяной бросил взгляд на Глина и озадаченно нахмурился.

– Теперь все такие носят, – усмехнулся земляной дракончик, игриво покачав янтарной капелькой в ухе. – Последний писк моды.

– Вихрь, ты что? – вытаращил глаза Холод.

– Один знакомый дракомант зачаровал их, чтобы защитить нас всех от враждебных заклятий. – Песчаный одобрительно глянул на Глина. Вот кто лишних вопросов не задаёт. – Холод, ну что ты упёрся, как колючий кактус! Только примерь, и всё сразу поймёшь. Если я прав и ты под заклятием, сразу освободишься. А если неправ, то хотя бы избавишься от чужих заклятий в будущем – разве плохо?

– Ни под каким я не под заклятием! – прорычал ледяной.

– Гаджетам? Ну вот, ругаешь меня маразматиком, а сам сыплешь доисторическими словечками.

– Короче, я лечу с тобой без всяких дурацких серёг! Кстати, я так понял, дело срочное. Долго ты собираешься тут прохлаждаться?

– Да знаю я, знаю! – Песчаный дракончик вновь схватился за голову. – Надо лететь прямо сейчас, но… не готов я пока к встрече с дедом – и как готовиться, понятия не имею! Тебе Солнышко рассказывала про его татуировки?

– Нет, не рассказывала, – скучно буркнул Холод.

– У него черепа повсюду наколоты, по одному на каждого дракона, которого он убил. Свободного места на чешуе почти не осталось.

– Примитив, – зевнул ледяной. – Лучше бы надпись на лбу: «Я жутко опасный».

Вихрь невольно расхохотался – и вдруг понял, что ни разу в жизни не смеялся над дедом. Страшные когти, сжимавшие сердце, чуточку ослабли.