Новый человек на старой планете

На самом деле я жил тяжелой, мрачной жизнью, кошмарные бессонные ночи, жуткие, бесконечно тянущиеся дни. Я много болел, организм разрушался, возможно, я не хотел жить.

Согласно учению эзотериков душа человека много, даже тысячи раз заново рождается. Почему-то снова и снова приходит в эту земную жуть, в этот страшный спектакль жизни. Для чего? Набраться опыта? Зачем столько жизней подряд жить ради какого-то опыта в этой грешной, многострадальной планете? Понятия не имею. Мы много раз в прошлых жизнях убивали друг друга, и нас тоже много раз убили.

И эта чехарда продолжается до сих пор. Так вот, думаю, моя душа устала, возненавидела то тело, в которое в то время я был облечен, и готовилась опять уйти в иной, более совершенный мир. Так ли? Не знаю… Но помню жуткие боли во всем теле.

Смерть – избавление… Смерть – любовь. Смерть – продолжение жизни. Жизнь… после жизни.

67 лет я чувствовал впереди только мрак, ничего хорошего от будущего не ожидал. Когда умирает надежда, (на что надеяться в эти годы, что я опять стану молодым?) происходит катастрофа, нет, не катастрофа, просто безразличие, просто ожидание чего-то… чего-то странного…

А, я верил что живу… что есть моя особая звезда,

И что тягучий верлибр… закружится в волшебстве сна.

И вирши мне как кадетский друг нальет особо…

Свои незрелые стишки… как мудрость без дна.

Миллионы капель дождей,

И разве это весна?!

В бесконечности безликих дней,

Растрачена пустая судьба.

По ком плачут колокола… и черновороньи тризны,

Как своеволье упрямости… в потемках поневоле,

Застряли в немощенных улицах без конца…

Извиваясь в схоластических муках кривизны.

Суррогаты бытия, наподобие жизни,

И бестелесность наивности наития,

И глухой крик исходящий из бездны…

И греховность подзаборного соития,

И небо уходящее в никуда,

И недозрелость плевких зерен,

И бравирующая глупостью гопота…

И это все жизнь… или подобие жизни?

Дома, улицы, телефоны,

Спешка жизни в одышке,

Побеждая дурные марафоны,

Жил… все время в безвоздуший…

Отныне я доверяю жизни, а я ведь только страницу открыл,

Неведомых краях отчизны, отшельник терпеливый жил.

Да и те что с крыльями на спине, и тот гнетущий сброд.

Сложатся отныне и навеки… в странствующий, безликий народ.

А, я в потемках особо не разбираясь… плету жизни нить.

Времена текущие с черноты… заставляют поневоле жить.