Средневековые сказки

Потом, спохватившись, выглянула в коридор и крикнула: – Пусть придут Готлиб-Ян и Мария-Францина!

«Хорошая забава для детей», – подумала она при этом.

– Как тебя зовут, подданный? – спросила она, опускаясь в высокое кресло.

– Кристиан Вайнеберг Вертушка Енот, ваше сиятельство! – ответил карлик, отважно глядя в глаза госпоже.

– Ты что, дворянин? – засмеялась Анна. – Имя-то какое длинное!

– Позвольте объяснить, – устало вздохнул коротышка: – Кристиан – имя, данное мне при крещении добрейшим падре нашим, воспитателем моим…

Но он не успел договорить, в этот момент в комнату матери бесцеремонно влетели двое подростков – хорошенькая светловолосая девочка лет тринадцати и тёмненький худой и нескладный мальчик на год старше.

Девочка остановилась, изумлённо распахнув небесные глаза и прижав пальчики к пухлым губам. Мальчик же немедля рассмеялся довольно злым смехом:

– Ого, да это ещё почище африканской обезьянки, что привозили купцы нам два года назад!

– Ах, какой он хорошенький! Какой миленький! – воскликнула девочка радостно и захлопала в ладоши: – Мама, эта новая игрушка – нам?

Анна кивнула, улыбаясь, а малыш, картинно отставив одну руку и приложив другую к груди, поклонился юным господам.

Чуткая от природы Анна в этот момент уловила какую-то особую тоску обречённости в его больших ореховых глазах, будто тихо сказавших: «Ну вот я и попался!»

– Кристиан Вайнеберг Вертушка Енот, ваши сиятельства! – представился он снова своим необычным, мелодичным голосом.

– Ну и имечко! – прыснул со смеху мальчик.

– Готлиб-Ян! – укоризненно одёрнула его мать. – То, что перед тобой слуга, не даёт тебе права быть жестоким! Не тому учит нас христианская мораль!

На это малыш коротко глянул на неё с благодарностью. Сын же обиженно надулся. «Он будет обижать уродца», – пронеслась у Анны мысль, и она покачала головой. Она вовсе не хотела воспитать сына жестоким.

– Продолжай! – кивнула она карлику.

– Кристианом окрещён я при рождении, Вайнеберг – истинная фамилия моего доброго отца, но за некоторую страсть к излишку слов прозван он Вертушкой, что и идёт за единственно верную фамилию среди людей. Енот же – я сам, так как имею исключительное счастье пользоваться особым расположением животных сиих, а равно как и всех прочих живых существ. Но именно Енотом прозван я из-за истории одной, произошедшей в раннем детстве с вашим презренным слугой.