Средневековые сказки

Енот был удивлён так, как никогда в жизни, и краска смущения залила его щёки. В его жалком положении юная графиня перед ним, смешной игрушкой, извиняется! Глаза его наполнились слезами благодарности.

Так потекли-побежали радостные летние дни в старинном замке семейства Готтен. Чем дольше жил в нём шут, тем больше привязывались к нему добрые его хозяева. Даже сумрачный подросток Готлиб-Ян стал менее жесток с ним, значительно смягчились и слуги, попервоначалу принявшие карлика довольно холодно и норовившие задеть его или обидеть.

Теперь же он приятельствовал со всем двором, раскланиваясь по утрам со слугами, а по воскресеньям, пока неугомонные хозяева на службе в соборе, пропуская стаканчик с конюхами… Он по-прежнему обедал за одним столом, сидел у ног госпожи по ночам и во время дождя, развеивая её философской беседой и сказками. Веселил детей и гостей графини фокусами и забавными проделками, благо на них был неистощим. Осмелев, стал даже выдавать колкости, граничащие с дерзостью, на что Анна подчас готова была вспылить, но, уловив скрытый смысл, смеялась, и всё заканчивалось пустой угрозой наказания или фразой Готлиба-Яна вроде:

– Эй, чучело, уж не возомнил ли ты себя королевским шутом, что выдаёшь подобное, это ведь только ему позволено молоть откровеннейший вздор под видом полного тупоумия!

– Но господа мои, не забудем притом, – отвечал шут, – что все, находящиеся в пределах королевства, являются подданными Его Величества, смиренными и не очень, а стало быть, каждый домашний дурак, вроде вашего негодяя, является собственностью Его Величества короля, да правит он справедливо и мудро долгие годы!

Енота очень полюбила сорокалетняя бездетная добродушная кухарка и при случае перекидывалась с ним парой душевных слов, приглашая малыша на кухню.

Но это удавалось ему нечасто – хозяйка ни на шаг его не отпускала, совершенно повсюду таская его за собой.

– Вот уж воистину, храни нас Бог от барской немилости и от любви! – тайком жаловался он толстушке Герде, выпивая в уголке предложенный стаканчик подогретого вина, после чего становился весел и нравился как Герде, так и хозяйке ещё больше.

Быстротечное лето, отплясав своё, заплакало дождями и покинуло благословенную землю графства. Помахав ему вслед алым платочком, во всей благородной красе явилась госпожа Золотая Осень.

– Ах, охотничья пора! – счастливо восклицала Анна и смеялась смехом шестнадцатилетней девушки.