Диорхинийская сага. Начало пути

 – Одно знаю точно – раз я вырос в замке и у меня есть слуга – я не холоп!

– Нет, я вовсе не намекал на то, что вы можете быть холопом! – начал оправдываться исполин. – Я вижу в вас благородного господина. Кто в наше время точно может знать, кем были его предки и чем занимались?! Один шут разберет! Вот бабка говорила мне, что мой дед – Герлин Остис в Первую войну царств рубил головы вот этим самым «головосносом» в лесах Форрестера, а отец говорил, что все это брехня, что дед рубил их под Айронвилем! И кому верить? Так же дела обстоят и с происхождением!

– И то правда! – ответил Финли.

– Вот, жду свое пиво, – скромно произнес исполин, показывая в сторону кухни трактирщика. Интонация голоса Гривлина при этом намекала на его желание скорее усадить куда-нибудь свою пятую точку.

– Присаживайтесь, господин Гривлин, ведь вы итак за целый день притомились в поле, – учтиво предложил Финли, заметив, что здоровяк неловко мялся перед его столом. Было бы неприлично оставлять нового знакомого в подобном положении, не пригласив его занять место рядом.

– Что есть, то есть! – ответил Гривлин, присаживаясь сбоку от Финли на скамью, которая даже немного прогнулась от его веса. – Пашу всю неделю, и мне эта работа на полях уже прилично поднадоела. Знаете, господарь Финли, я все же верю, что ни поля, ни хлебные ярмарки не являются моим по-настоящему.

– А что же тогда является? – удивленно спросил Финли, которому странно было слышать подобные философские речи от сельского исполина.

– Я верю, что меня должна найти война и свершения на полях брани, а не на хлебных полях.

Мой дед воевал в Первой войне царств, отец воевал во Второй войне царств, и оба заработали славу и почести, а деда сам король Рейгард наградил замком и землями в Хлебной кладовой. Мой сегодняшний замок – «Четыре угла» – это заслуга деда. Перед смертью он велел мне не вздумать заниматься войной и рыцарством, так как считал их пустой тратой времени и отличным способом «просадить» все деньги и славу в кутежах. Он сказал, что бык на нашем гербе отныне должен символизировать не силу и мощь, а успешное землепашество. Таким образом, моя жизнь превратилась в сплошной навоз и пахоту, – с сожалением в голосе констатировал Гривлин.

Тем временем трактирщик вышел в зал и поднес к столу шесть кружек пива. Сильные же, однако, пальцы были у Ангиса: он смог донести через весь зал по три кружки в каждой руке. А кружки были не менее, чем на пол-литра каждая.

– Я слышал, как ты бранился с пьянчугами.