Грозовое небо

Они уехали два денечка назад.

Ответ не убрал складку между бровей подруги, но она его приняла. Ее переживания отступили, когда все сели за стол. Последовавшие же, минут двадцать, в доме были слышны только чавканья и смешки.

Маришка никогда не чувствовала себя так хорошо. С матерью, которая решает все за тебя, отсутствие сестер, братьев, друзей, она была загнанной в угол мышью, не способной радоваться жизни. Чаще всего, спасением была тетя, которая в любой ситуации находила правильные слова. Но сегодня, в кругу малознакомых людей, в полуразвалившейся лачуге, она почти физически ощущала, что счастлива.

Счастлива от того, что может смело говорить, искренне смеяться, не боясь осуждения, ведь это так отличается от того, что происходит в доме матери.

У них стол всегда ломился от яств, тогда как десяток пирожков в доме бабы Розы был роскошью. Смех, веселье и разговоры были неотъемлемой частью ужина, у них же молчание было главным правилом. В своем доме она была лишь тенью Мариетты Якобны, великой колдуньи, на чьих плечах мир и спокойствие миров.

В дома подруги – она просто Маришка.

Никто не заметил, как солнце клонится к горизонту, пока не стало темно. Зажигать свечи никто не спешил, видимо, боясь, что разговор будет прерван. Когда Роза забрала Смарта, клюющего носом, девушки, оставшись наедине, разболтались о всяких мелочах, которые так привычны, только-только ступившим на путь дружбы.

– А когда у тебя день рождения?

– Весной. В последний день.

– На исходе весны.

Одно из самых прекрасных времен года.

– Правда, – удивилась Сэл, – почему?

– Принято считать, что переход из одного сезона в другой всегда волшебное время. А переход из весны в лето всегда ознаменуется новой жизнью. – Как по учебнику зачитала Мари.

– Пра-а-авда? – протянула Василиса, – а у тебя, когда?

– В ночь начала следующего года.

Сэл присвистнула, а потом с восхищением добавила:

– Вот это я понимаю дата. На стыке времен.

Они пили необычный напиток, который бабушка назвала самогоном, что-то вроде тех вин, которые передавали ее маме.

Но те были приятными на вкус, и лишь слегка развязывали язык, а этот дурманил голову.

– Мариш, а зачем тебе работать на постоялом дворе?

Вопрос застиг врасплох. В поисках ответа она погрузилась в чувства, которые избегала. Что можно ответить? Я боюсь будущего, которое пророчит мне мать, и хочу быть подальше от нее?! Вряд ли Василиса, у которой нет родителей, сможет ее понять.