Ассегай

Теперь его судьба решится в битве между богами его предков и демонами тьмы. Исход ее мы узнаем через три дня. Отнесите его в хижину. – Она повернулась и посмотрела на Леона. – А мы с тобой, М’бого, будем поочередно сидеть у ложа и поддерживать его силы в этом сражении.

На протяжении нескольких последующих дней жизнь Маниоро висела на волоске. Временами он проваливался в такую глубокую кому, что Леону приходилось прикладываться ухом к его груди, чтобы понять, дышит ли он еще. В другие часы стонал и хрипел, метался, обливаясь потом, скрипел зубами и кричал.

Лусима и Леон сидели справа и слева от больного, следя за тем, чтобы тот в приступе лихорадки не поранился еще сильнее. Ночи были длинные, и никто не смыкал глаз. Разведя небольшой огонь, они коротали время за негромкими разговорами.

– Чувствую я, родился ты не на далеком острове за морем, как большинство твоих соотечественников, а здесь, в Африке, – сказала как-то Лусима. Ее поразительная проницательность уже не вызывала у Леона удивления.

Не услышав ответа, она продолжала: – И родился к северу отсюда, на берегах великой реки.

– Ты права. Так оно и есть, – согласился Леон. – Место, где я родился, называется Каир, а река – Нил.

– Твоя родина – эта земля, и ты никогда ее не покинешь.

– Об этом я никогда и не думал.

Лусима перегнулась через сына и, взяв Леона за руку, закрыла глаза и на какое-то время умолкла.

– Я вижу твою мать, – сказала она. – Большого ума женщина. Чуткая и отзывчивая. Вы с ней близки по духу.

Она не хотела, чтобы ты уезжал.

Темные тени печали залегли в его глазах.

– И отца твоего я вижу. Это из-за него ты ушел.

Леон кивнул:

– Он обращался со мной как с ребенком. Заставлял делать то, чего я не хотел. Я отказывался. Мы часто ругались, и мама страдала из-за этого.

– И что он заставлял тебя делать? – спросила Лусима с видом человека, знающего ответ.

– У моего отца одна цель – деньги. Ничто больше его не интересует. Даже жена и дети. Он очень тяжелый человек, и мы с ним друг другу не нравились и сходились плохо.

Уважение к нему у меня, наверное, есть, а вот восхищения точно нет. Отец хотел, чтобы я работал с ним, занимался тем же самым. Меня такая перспектива не радовала.

– И ты убежал из дому?

– Не убежал – ушел.

– Что ты искал?

Он задумался, потом покачал головой:

– Честно говоря, не знаю. Не знаю, Лусима Мама.

– Так ты не нашел того, что искал?

Он неуверенно покачал головой.