Голубой горизонт

А теперь, дети, откройте, пожалуйста, ваши сборники упражнений по правописанию на пятой странице. Нет, Петронелла, это десятая страница…

Петронелла была ровесницей Луизы и единственной из детей ван Риттерса, которая хорошо относилась к Луизе. Они вместе сидели за задним столом. Девочка нередко приносила Луизе маленькие подарки и иногда приглашала поиграть с ней в куклы в детской. На последний день рождения Луизы она даже подарила ей одну из своих любимых кукол. Конечно, няня заставила Луизу вернуть ее.

Теперь же Петронелла коснулась руки Луизы и шепнула:

– Тинус заболел вчера вечером, – шепнула она.

 – Его тошнило! И пахло просто ужасно!

В середине утра Петронелла вдруг встала и, не спрашивая разрешения, направилась к двери.

– Куда ты, Петронелла? – резко спросил Хендрик Ливен.

Девочка обернулась и, смертельно бледная, молча посмотрела на него. И тут же, не сказав ни слова, рухнула на пол.

Тем вечером отец Луизы сказал ей:

– Минхеер ван Риттерс велел запереть классную комнату.

И никому из нас нельзя входить в большой дом, пока болезнь не пройдет. Мы должны оставаться в своем коттедже.

– А что мы будем есть, папа?

Луиза, как и ее мать, всегда проявляла практичность.

– Твоя матушка уже несет нам еду из кладовых – сыр, окорок, колбасы, яблоки и картофель. А у меня есть маленький огород, и кролики, и куры. Ты будешь помогать мне в огороде. И мы продолжим уроки. Ты пойдешь вперед быстрее без менее умных детей, что задерживали тебя. Это будет нечто вроде каникул.

Мы будем радоваться друг другу. Но тебе нельзя выходить из нашего сада и огорода, тебе понятно? – очень серьезно спросил отец, почесывая красный след укуса блохи на своем худом запястье.

И они три дня наслаждались обществом друг друга. Потом, на следующее утро, когда Луиза помогала матери готовить завтрак, Анна потеряла сознание у кухонной плиты и пролила себе на ногу кипящую воду. Луиза помогла отцу отнести ее наверх и уложить на большую кровать. Они забинтовали обожженную ногу полоской холста с медом.

Потом Хендрик расстегнул платье на груди жены – и застыл в ужасе, увидев вокруг ее шеи «венок роз».

У Анны началась лихорадка, бурная, как летняя гроза. Через час ее кожа уже сплошь покрылась красными пятнами и казалась такой горячей, что к ней было страшно прикоснуться. Луиза и Хендрик обтирали ее губками, намоченными в холодной воде из озера.

– Держись, моя любимая, будь сильной, – шептал жене Хендрик, когда та металась и стонала.