Голубой горизонт

Постель насквозь промокла от ее пота.

– Господь защитит тебя…

Они по очереди сидели рядом с ней всю ночь, но на рассвете Луиза громко позвала отца. Когда он поднялся в комнату, Луиза показала на нижнюю часть тела матери, подняв покрывало. По обе стороны на бедрах, начиная от живота, появились чудовищные карбункулы размером с кулак Луизы. Они были твердыми, как камни, и ярко-багровыми, даже фиолетовыми, как спелые сливы.

– Бубоны… – выдохнул Хендрик.

Он коснулся одного. Анна отчаянно закричала при его легком прикосновении, из ее живота вырвались газы и желтый жидкий стул, намочивший простыни.

Хендрик и Луиза подняли ее с вонючей постели и положили на чистый тюфяк на полу. К вечеру боль стала такой сильной и непрерывной, что Хендрик уже просто не в силах был выносить крики жены. Его синие глаза налились кровью.

– Принеси мою бритву! – приказал он Луизе.

Она побежала к раковине умывальника в углу спальни и принесла бритву с прекрасной рукояткой из перламутра. Луизе всегда нравилось смотреть, как ее отец по утрам бреет щеки, потом вытирает мыльную пену с прямого блестящего лезвия.

– Что ты хочешь сделать, папа? – спросила она, видя, как он правит бритву на кожаном ремне.

– Мы должны выпустить яд. Он убивает твою мать. Держи ее покрепче!

Луиза осторожно взяла мать за руки:

– Все будет хорошо, мама. Папа тебе поможет.

Хендрик снял черный сюртук и, оставшись в одной белой рубашке, вернулся к кровати. Он сел на ноги жены, чтобы удержать их. Пот заливал его щеки, рука отчаянно дрожала, когда он прижал бритву к багровой припухлости в ее паху.

– Прости меня, милостивый Господь! – прошептал он и взрезал карбункул.

В первое мгновение ничего не происходило, а потом из глубокой раны хлынули черная кровь и желтый гной. Они забрызгали впереди рубашку Хендрика и даже попали на низкий потолок спальни над его головой.

Спина Анны выгнулась дугой, и Луиза отлетела к стене. Хендрик отскочил в угол, ошеломленный силой судорог жены. Анна извивалась, вертелась и кричала, ее лицо превратилось в ужасную маску.

Луиза в страхе зажала рот ладонями, чтобы не закричать самой; она видела, как из раны мощными ритмичными фонтанами вырывалась кровь, теперь уже красная. Но постепенно кровотечение ослабело, агония Анны затихла. Она уже не кричала, а просто замерла, смертельно побледнев, в расползавшейся луже крови.

Луиза осторожно подошла к ней и коснулась ее руки:

– Мама, теперь все в порядке. Папа выпустил яд. Ты скоро поправишься.