Охота за слоновой костью

Не больше одного бивня каждый. Двадцать человек, двадцать бивней – недорогая плата.

Сали смотрел на него, обдумывая ответ. Очевидно, он извлек из ситуации всю возможную выгоду, потому что наконец кивнул.

– Хорошо! Возьмем кость.

Он начал поворачиваться.

Посол Нинь окликнул его:

– Подожди, Сали. А остальные? С ними разобрались?

– Они все мертвы.

– Хранитель, его женщина и дети тоже?

– Все мертвы, – повторил Сали. – И женщина, и ее негритята. Мои люди сначала делали джиг-джиг с тремя женщинами. Очень весело, очень хороший джиг-джиг.

Потом убили.

– А хранитель? Где он?

Браконьер Сали кивком показал на кабинет Джонни.

– Я застрелил его бум-бум. Он мертв, как нгулиби, как свинья. – Он рассмеялся. – Очень хорошая работа, а?

Он ушел с автоматом через плечо, посмеиваясь, и Чэнгун вслед за ним вышел из поля зрения Джонни.

Гнев придал Джонни сил.

Из слов браконьера нарисовалась картина ужасной участи Мевис и детей. Джонни ясно видел ее, словно сам был там: он был знаком с насилием и мародерством.

Ведь он пережил войну в буше.

Он использовал силу гнева, чтобы поползти к столу. Джонни знал, что не сможет воспользоваться оружием. В несколько оставшихся ему минут жизни он может только надеяться оставить сообщение. Бумаги были сброшены со стола и усеивали пол. Если бы добыть один-единственный листок, сделать на нем запись и спрятать ее… полиция потом ее найдет…

Он передвигался, как раненая гусеница, лежа на спине и по-прежнему зажимая поврежденную артерию. Подтягивал здоровую ногу, упирался пяткой в пол и с трудом передвигался вперед, проползал на спине по несколько дюймов за раз, и собственная кровь смазывала его продвижение.

Он прополз шесть футов и добрался до одного листа бумаги. Это была квитанция об оплате.

Не успел Джонни коснуться листка, как освещение в комнате изменилось. Кто-то стоял в дверях. Джонни повернул голову: на него смотрел посол Нинь. Он вошел со стороны веранды.

Резиновые подошвы его спортивных туфель ступали совершенно бесшумно.

Он стоял, оцепенев от удивления, и еще несколько мгновений смотрел на Джонни.

Потом пронзительно закричал:

– Он еще жив! Сали, быстрей сюда, он еще жив! – Чэнгун исчез из двери и побежал по веранде, по-прежнему громко призывая браконьера: – Сали, быстрей сюда!

Все было кончено, Джонни это знал. У него оставалось несколько секунд. Он повернулся на бок и схватил бланк. Одной рукой прижал его к полу, отпустил зажатую артерию и провел окровавленной рукой по брюкам.