Охота за слоновой костью

И сразу почувствовал, как запульсировала артерия и из раны потекла свежая кровь.

Обмакивая указательный палец в собственную кровь, он начал писать. Вывел кривую букву «Н» и от головокружения едва не потерял сознание. Сосредоточиваться становилось все труднее. Палочки буквы «И» оказались очень кривыми, но все же буква идентифицировалась вполне уверенно. На мгновение липкая кровь приклеила палец к листку. Джонни с трудом оторвал его.

Он начал вторую «Н». Буква получилась неуклюжая, словно писал ребенок.

Палец не слушался приказов мозга. Джонни слышал, как посол по-прежнему зовет Сали, слышал ответ Сали, полный тревоги и ужаса. «НИН». Джонни начал следующую букву, провел вертикальную черту, но палец скользнул, и красные буквы поплыли перед глазами, как головастики.

Он услышал топот на веранде и голос Сали: «Я думал, он мертв. Я ведь его прикончил».

Джонни скомкал листок в левой, не окровавленной руке, сунул его под рубашку и перевернулся на живот; рука, сжимающая окровавленную записку, оказалась под ним.

Он не видел, как вошел Сали. Лицо Джонни было прижато к бетонному полу. Он услышал, как ботинки браконьера скользнули по крови, услышал щелчок затвора: Сали остановился над лежащим.

Джонни не боялся, только испытывал огромную печаль и сожаление. Когда ствол автомата коснулся его головы, он думал о Мевис и детях. Он чувствовал облегчение оттого, что не останется один после их смерти. Радовался, что не увидит, что с ними случилось, никогда не станет свидетелем их боли и мук.

Он уже умирал, когда пуля «АК-47» пробила его череп и ушла в бетон под его лицом.

– Дрянь, – сказал Сали. Он отступил на шаг и надел автомат через плечо. Из ствола еще шел легкий дымок. – Его было трудно убить. Он заставил меня потратить несколько патронов. А ведь каждый стоит десять квач. Слишком дорого!

В комнату вошел Нинь Чэнгун.

– Ты уверен, что наконец завершил работу? – спросил он.

– У него нет головы, – ответил Сали, взял со стола ключи Джонни и пошел рыться в сейфе.

 – Куфа! Конечно, он мертв.

Чэнгун подошел к трупу и зачарованно посмотрел на него. Убийство взбудоражило его. Возбудило сексуально. Конечно, не так, как убийство девочки, но тем не менее. Комнату заполнил запах крови. Чэнгуну нравился этот запах.

Он так увлекся, что не замечал, что стоит в луже крови, пока Гомо не крикнул с веранды:

– Вся кость погружена.