Сердце Ангела. Преисподняя Ангела

– Послушай, Хаггарти, а нельзя как-нибудь отопление убавить? А то тут жара, как в Африке, я растаю скоро.

Хаггарти расхохотался:

– Я тебе растаю! Ты ж нас всех тут утопишь к чертовой бабушке!

Глава 22

На Бродвоке и на Брайтон-бич не было ни души. Там, где летом сплошным тюленьим лежбищем потели многочисленные отдыхающие, теперь бродили только несколько целеустремленных стервятников с палками для изыскания в песке бутылок от газировки. Сразу за стервятниками начинался чугунного цвета Атлантический океан.

Парк «Стипль-чез» занимал десять гектаров. Над огромным стеклянным павильоном шестидесятиметровым зонтиком торчала парашютная вышка, оставшаяся после всемирной ярмарки тридцать девятого года.

Вывеска над входом зазывала: «Заходи, повеселимся!» Чуть пониже была намалевана осклабленная физиономия Джорджа Тилью – отца-основателя заведения. В несезон «Стипль-чез» мало располагает к веселью, и, глядя на Джорджеву улыбку, я не смог доискаться причин его искрометного оптимизма.

Я нашел подходящую дыру в сетчатой ограде, пролез внутрь и, подергав ручку входной двери, стукнул кулаком по стеклу. В пустом и гулком павильоне прокатился грохот, как будто дюжина полтергейстов затеяла попойку с танцами. Не спи, старик! Проспишь царствие небесное! Я двинулся вдоль стены, не забывая лупить ладонью по стеклу.

Завернул за угол и уперся лбом в дуло револьвера. Это был полицейский кольт тридцать восьмого калибра, но мне он показался чуть ли не Большой Бертой[31 - Немецкая пушка времен Первой мировой войны.

Револьвер был зажат в бестрепетной длани старика в бурой униформе. Поверх носа, напоминающего головку столярного молотка, на меня уставилась пара свинячьих глазок.

– Замри! – приказал старик.

Близость револьвера давала странный эффект: голос сторожа доносился до меня как будто из-под воды. Я замер.

– Вы, наверное, мистер Больц? Пол Больц, да?

– Не твое дело! Ты кто такой?

– Меня зовут Ангел.

– Детектив? Чем докажешь?

Я полез было за бумажником, но в ту же секунду ствол красноречиво уперся мне в пряжку ремня.

– Левой доставай! – рявкнул Больц.

Я взял дипломат в правую руку и левой вынул бумажник.

– Брось на землю и два шага назад.

– Вышел месяц из тумана, вынул пушку из кармана…

– Чего? – Продолжая целиться мне в пупок, Больц нагнулся и поднял бумажник.