Сердце Ангела. Преисподняя Ангела

– Ничего. Так, сам с собой разговариваю. Расстегните кармашек, там сразу сверху копия удостоверения.

– Так… Значок? Барахло. У меня дома таких жестянок валяется – во, по горло.

– Да бог с ним, со значком. Я и не говорю, что он настоящий. Вы копию посмотрите.

Страж молча перебирал визитки в кляссере, свиные глазки бегали по строчкам. Я хотел было врезать ему, но передумал.

– Ну хорошо, убедил. Что тебе от меня надо?

– Вы – Пол Больц?

– Допустим. Дальше что? – Он швырнул бумажник мне под ноги.

Я нагнулся и подобрал его левой рукой.

– Слушайте, у меня сегодня денек выдался – не дай бог. Уберите револьвер. Я же сказал: мне надо с вами поговорить. Я по-человечески прошу.

Больц оглядел револьвер, словно прикидывая, хорош ли он будет в жареном виде под соусом, потом спрятал его в кобуру, но застегивать ее не стал – с намеком.

– Ладно, я Больц. Выкладывай, чего у тебя там?

– Вообще-то, холодно. Тут зайти некуда?

Больц мотнул своей кривой тыквой, мол, иди первый.

Я пошел, и он двинулся следом в полшаге от меня. Спустившись по короткой лестнице, я уперся в дверь с надписью «Не входить».

– Давай, там открыто, – сказал Больц.

Наши шаги пушечными выстрелами отдавались в пустом павильоне. Ну и аэродром! Сюда спокойно поместилась бы парочка ангаров и еще пяток баскетбольных залов. Большая часть аттракционов осталась еще от старых, немеханизированных времен. В дальней части павильона блестящим черным водопадом извивался желоб большой деревянной горки.

Еще одна, под названием «Водоворот», начиналась у самого потолка и винтом спускалась к «Бильярду» – деревянной площадке с полированными вращающимися дисками. Ну и старина! Эти горки помнят девушек начала века в платьях с огромными рукавами, их элегантных кавалеров в соломенных канотье и каллиопу[32 - Американский клавишный инструмент.], играющую любимые песни наших бабушек.

Мы зашли в комнату смеха и остановились перед первым рядом зеркал.

– Ну что у тебя за дело? – вопросил Больц, изучая двух уродцев в зеркале.

– Я ищу цыганку мадам Зору. Вы ведь работали на нее в начале сороковых?

Больц расхохотался, клокоча мокротой. Между увешанных лампочками балок заметались звуки, похожие на лай дрессированного тюленя.

– Э-э, уже ошибочка.

– Что такое?

– Да то, что не цыганка она была.

– Да, я что-то такое слышал, только не знал, правда это или нет.

– Теперь будь уверен. Уж я-то ее делишки знал.