Дом в Порубежье

Пес быстро поправлялся и через день или два должен был оказаться на ногах. Прежде чем выйти из-за стола, я порадовался его выздоровлению. Из последовавшего за этими словами короткого разговора я понял, что сестра по-прежнему полагает, что рану псу нанес придуманный мной дикий кот. Мне было чуточку стыдно за подобный обман, но – тем не менее – так было лучше: упоминание о рыси не испугало Мэри. Однако я не сомневался в том, что сестра должна была обо всем догадаться, когда чудовища осадили наш дом.

День я провел наблюдая за садом, по большей части из башни, но Свинорылов не видал и не слыхал.

Несколько раз мне уже начинало казаться, что твари оставили нас; в предыдущие дни я гнал из головы подобные мысли, но теперь забрезжили основания для надежды. Чудищ я не видел уже три дня, но не торопился, ибо нам следовало соблюдать предельную осторожность. Нетрудно было предположить, что наставший вокруг покой для того именно и предназначен, чтобы выманить меня из дома – быть может, прямо в их лапы. Подобная перспектива могла бы сделать подозрительным даже самого беспечного человека.

Так же тихо прошли четвертый, пятый и шестой дни; я не пытался покинуть дом.

На шестой день, к радости моей, Рыжик поднялся на ноги и, невзирая на слабость, составлял мне компанию целый день.

Глава XI

Поиски в Садах

Время двигалось медленно, однако никаких признаков пребывания в Садах зловещих тварей так и не обнаружилось.

На девятый день я наконец решил рискнуть – если это действительно еще представляло какой-нибудь риск – и выбраться наружу.

С этой целью я зарядил один из дробовиков, посчитав, что на близком расстоянии это оружие окажется куда более смертоносным, чем винтовка; и, тщательно оглядев напоследок Сады с башни, подозвал к себе Рыжика и спустился на первый этаж.

Признаюсь, оказавшись возле двери, я замер в нерешительности. В самом деле, что делать, если эти твари еще прячутся в тени кустов? Но через какую-то секунду взял себя в руки и, отодвинув засовы, открыл дверь и вышел на дорожку.

Рыжик последовал моему примеру, но возле двери пес остановился и принялся подозрительно обнюхивать косяки, словно бы на них оставался какой-то запах. Потом он повернулся и принялся носиться, кружа и петляя неподалеку; наконец пес возвратился к порогу и вновь принялся принюхиваться.

До сих пор я стоял, наблюдая за Рыжиком и одновременно краем глаза приглядывая за густо обступившим дом кустарником.