Пираты Миссисипи

 – Женщины не должны вмешиваться в распоряжения, касающиеся общей безопасности…

– А я тебе скажу, Ричард, что ты никогда не делаешь ничего для меня. Что бы я ни попросила, у тебя найдется всегда причина отказать. Вот ты не взял меня ни разу с собой в Хелену…

– Я уже говорил тебе, что и сам не смею туда показываться.

– Так оставь мне хотя бы эту прелестную женщину, единственную, на которую я могу смотреть здесь без отвращения.

– Это очень лестно для меня…

– Ты несносен сегодня, Ричард!

– Будь благоразумна.

Оставаясь здесь, эта женщина неизбежно увидит Сандерса…

– Так это он, негодяй…

– Не брани его, он нам очень полезен. Но мне надо поговорить с тобою о деле. Наше положение здесь становится очень опасным; нам необходимо скрыться отсюда, в глубь Техаса. Будь готова на всякий случай.

– А твои товарищи?

– Они выберут себе нового атамана.

– А если они не захотят тебя отпустить?

– В таком случае они последуют за мною, – ответил Келли. – Но, как бы то ни было, эту женщину нельзя здесь оставить… Надо опасаться всего, что может выдать наши намерения.

– Но что станется с нею, если я соглашусь с ней расстаться? – спросила с тревогой Джорджина.

– Боливар отвезет ее в Натшец. Ты довольна?

– Мне приходится всегда только повиноваться тебе, – проговорила она, хмуря брови. – Прошло то время, когда мое желание было законом для тебя!..

– Но рассуди же, пойми, что мы не можем жертвовать нашей безопасностью, нашей жизнью ради какой-то полупомешанной! – сказал Келли, обнимая жену.

 – Если бы я еще оставался постоянно здесь, мне было бы легче исполнять твои прихоти… Я сам охранял бы тебя…

– Ты опять уезжаешь?..

– Необходимо.

– Слушай, Ричард, – начала она, смотря ему пристально в глаза, – если я только узнала бы, что ты мне не верен, что ты обманываешь меня… тогда как я пожертвовала тебе не только свою жизнь, но и жизнь родителей моих, если бы уверилась в твоей измене… о, клянусь тебе духом тьмы, я отомстила бы тебе так, как не мстила еще никому ни одна женщина!

– Ты ревнива, Джорджина? – сказал он, снова обнимая ее.

 – Но для кого же я тружусь? Ради кого стал я вне закона, пролил первую кровь?.. Твоя ревность не сердит меня, она говорит о твоей любви, но ты все же несправедлива. Я знаю, что ты не равняешь меня с другими, что ты уважаешь меня, что ты и не полюбила бы меня, если бы я был недалеким малым. Но имей же доверие ко мне…

– Хорошо! – воскликнула она.