Повесть о Роскошной и Манящей Равнине

Что скажешь ты?

– Ты чересчур многословен, Лис, тогда как времени у нас немного. Почему мне не предпочесть путь на остров, чтобы спасти там обрученную со мной деву; что же касается прочего, убей меня, если мы сумеем выбраться живыми из этих кипящих вод.

Тут рослый и рыжий спутник его молвил:

– Смотри же тогда на Лиса, ибо надлежит ему провести лодку, словно сквозь игольное ушко.

Черный утес уже прикрыл их своей мрачной тенью, и в сумерках белым огнем бился прибой. Над водою уже искрились звезды, и желтая луна ярко светила, покой царил в небесах, которых не пятнало и единое облачко.

Только что видел Холблит все это – и вдруг оказался в черной пещере, где ветер ревел и волны рычали уже по-другому, чем снаружи. Прозвучал голос Лиса:

– Садись же и бери весла, потому что мы вот-вот окажемся дома.

Посему Холблит взял весла и принялся грести, и едва отправились они в глубь пещеры, волны улеглись и ветер утих, бесцельно кружа в пустоте, на мгновение вокруг сгустилась полнейшая тьма, а потом Холблит заметил, что она чуть посерела; глянув через плечо, он заметил ясную звездочку перед носом лодки, и Лис воскликнул:

– Да, похоже на день; яркой будет луна для сегодняшних путников! Оставь весла, о сын иссиня-черной птицы, путь лодки окончен.

Тут Холблит поднял весла, и через мгновение нос яла ударился о камень; повернувшись, он увидел крутые ступени и наклонный колодец, уводивший вверх, к кусочку освещенного луною звездного неба.

Тогда встал Лис, выпрыгнул из лодки, привязал ее к большому камню, вернулся обратно и сказал:

– Помоги перенести припасы; придется достать их из лодки, если только ты не намерен уснуть голодным, а я этого не хочу. Сегодня мы сами себе хозяева: до дома моей родни далеко, да и сам старик, как говорят, оборотень и летает ночами. Что касается этой пещеры, ее не считают безопасным местом для сна, если только уснувшему не повезет вдвойне. Ну, а удачи, Сын Ворона, как мне кажется, на твою долю выпало куда больше, чем отпускается одному человеку.

Так что сегодня нам предстоит ночевать под открытым небом.

Холблит сказал на это «ага»; и, взяв из лодки столько еды и питья, сколько было нужно, они поднялись по крутой лестнице и вышли наконец на равнину, в лунном свете показавшуюся Холблиту нагой и пустынной; сумерки уже сгустились, и от дневного света осталось лишь зарево на западе.