Сказание о Доме Вольфингов

Да не промедлишь в любом доме людей Черты,

Слово реченное скажешь, и кров их оставишь ты.

Внемлите же знаку, о Волки, который не зрели давно.

В руке моей древко битвы, четырежды пронзено.

Оба конца окрасил алой крови поток,

Пламя обуглило ясень, в крови и железо, и рог.

Стреле сопутствует слово, его да услышит всяк:

К битве Вольфингов кличет старый походный знак.

Пускай же к восходу солнца, оставив неконченым труд,

Люд Марки на битву выходит, рога боевые зовут.

Три дня отдано на сборы, и каждый, кто встанет в ряд,

Пускай ведет за собою повозки, коней и говяд.

Далек будет путь, и великий на Марку восстал народ,

Живущий в чужих нам землях, у брега неведомых вод.

Волошское[1 - «Волошское» здесь означает «чужое» и относится к жителям Европы, не принадлежащим к Тевтонской или Готской крови. – Примеч. автора.] их слово, непонятна грабителей речь,

Жители городские подняли на нас меч.

После этого на минуту он воздел к небу боевую стрелу – расщепленную, обожженную и окровавленную – и поворотившись с нею во все стороны, бросился без всяких помех к открытой двери.

Вестник уже исчез за нею, но всем казалось, что грозный знак еще висит над головами живых людей и воинов, вытканных на коврах – столь пристально все глядели на него. Причин для сомнений не могло быть, и Тиодольф сказал:

Да изыдем, о Дети Волка, и да раздастся глас

Кости морского зверя – таков обычай у нас.

Воины видели признак, услышали слово войны,

Пастбище и поле отныне в руках жены.

На луг и надел не ступит более мужа нога,

Грузите в телеги припасы, и выступим на врага!

Чередой хлынули Вольфинги из чертога, в котором не осталось никого, кроме прекрасной Холсан, сидевшей под лампой, чье имя она носила. Остальные отправились вверх – на маковку склона, где людские руки прибавили холму высоты. Там Тиодольф остановился, взял в руки рог, повернулся лицом к устью Чернавы-реки, приложил его к губам и дунул, и дунул второй раз, а потом и третий.

Ревом своим Походный Рог Вольфингов вспорол ночную тишину, так что трубный голос услышал вождь Бимингов, собиравшихся в своем чертоге, а услышав, приказал всем своим готовиться к встрече с гонцом, который скоро должен был появиться. Но когда утихли последние отголоски, молвил Тиодольф:

Вы слышали, Дети Волка, что рек расщепленный клен —

О крови, о яром пламени, о смерти глаголил он.

Воинов со стадами ждет далекий и славный путь.