Сказание о Доме Вольфингов

И все же к этому дому мы вернемся когда-нибудь

Со всем, что захватим с боя,

И для тех, кому выпадет жить,

Стоять Крову Вольфингов, и полю свой плод приносить.

Будет недолгим прощанье, и Холсан остается здесь,

Где святые могилы предков, где издавна Волчья Весь.

Будет и возвращенье, будет победный пир,

Но сейчас выступаем, ибо кончился мир.

Рожденный свободным и трэлом возьмет и копье, и щит.

Всем от двадцати до шестидесяти выступить надлежит.

Сбор назначен на поле Тинга – едва рассеется мрак.

Выходим прямо с рассветом. Да будет так!

Закончив свое слово, он сошел с холма и вернулся в чертог, а среди людей начались многие разговоры; одни из воинов были готовы к походу, другие – их оказалось больше – не совсем, и посему многие направились за оружием и конями, прочие же тем временем вошли в дом.

Ночь давно пала, но до рассвета обещала быть светлой, потому что уже встала луна. Многие из конопасов, покончив с делами, уже гнали назад по тропам коней – ржавших, лягавшихся, кусавшихся, заигрывавших друг с другом, не обращая внимания на жито, стоявшее вокруг дороги.

В хижинах трэлов уже загорелись огни, еще светлей было в кузнях, откуда уже доносился стук молотов о наковальни, ибо мужи занялись собственными доспехами.

Однако же главные среди мужей и жен накануне расставания пребывали в чертоге; трэлы принесли кувшины с медом, юные девы наполняли и разносили рога, а воины ели, пили и веселились.

Время от времени, закончив с делами, в чертог входил кто-нибудь из воинов и присоединялся к тем, кого любил сам, и кем был любим. Во всем длинном доме люди разговаривали или пели под звуки арфы. Высоко поднявшаяся луна заглянула в окна… пирующие смеялись и вспоминали славные боевые деяния прежних лет. Наконец понемногу Вольфингами начала овладевать усталость, люди улеглись спать, и в чертоге воцарилась тишина.

Глава III

Тиодольф беседует с Солнцем Лесным

Только Тиодольф, погрузившийся в глубокую думу, еще сидел какое-то время под Солнцем Чертога, однако наконец шевельнулся и он… Лязгнул меч, падая с колен.

Тут, подняв взор, он оглядел чертог, но никто из мужей даже не шелохнулся. Посему Тиодольф встал, поправил на себе одежду и направился к двери с видом человека, имеющего важное дело.

Лунный свет потоком ложился на траву, опускалась роса в самый хладный час ночи, сладко пахло землей.