Лунный камень

Я был не прочь сам отправиться на станцию за сержантом Каффом. Однако о карете и лошадях миледи – даже для встречи такой знаменитости, как Кафф, – нечего было и думать, а фаэтон и пони были позже нужны мистеру Годфри. Он страшно сожалел, что ему приходится покидать тетю в такое неспокойное время, и любезно отложил отъезд до отправления последнего поезда, лишь бы выслушать мнение полицейского знатока из Лондона о краже алмаза. Однако в пятницу мистеру Годфри требовалось быть в городе, потому что дамский кружок столкнулся с трудностями и в субботу утром нуждался в его совете.

Когда настало время прибытия сержанта, я вышел к воротам, чтобы его встретить.

Подходя к сторожке, я увидел одноконный экипаж железной дороги. Из него вышел седеющий пожилой господин, настолько тощий, что, казалось, на костях не осталось ни единой унции мяса. Он был одет в сдержанные черные тона, на шее – белый галстук. Лицо – острое, как топор; кожа – желтая, сухая и жухлая, как осенний лист.

Глаза светло-серого стального оттенка, встретившись с вашими, производили обескураживающий эффект: сыщик как будто уличал в вас в чем-то таком, о чем вы сами не подозревали. Походка – мягкая, голос – меланхоличный, длинные тонкие пальцы крючковаты, как когти. Он походил на приходского священника или гробовщика, но только не на того, кем был в действительности. Могу побиться об заклад: где бы вы ни искали, а более противоположного человека главному инспектору Сигрэву и менее подходящего офицера, чтобы внушить спокойствие растревоженной семье, вы не смогли бы найти.

– Это дом леди Вериндер? – спросил сыщик.

– Да, сэр.

– Я сержант Кафф.

– Сюда, сэр, если позволите.

По дороге к дому я назвал свое имя и должность, дав понять, что со мной можно говорить о деле, ради которого его призвала миледи. Однако как раз о деле сержант не проронил ни слова. Он похвалил поместье и заметил, что морской воздух очень прохладен и свеж.

Я же терялся в догадках, чем знаменитый Кафф заслужил свою репутацию. Мы подошли к дому в настороженности, как два незнакомых пса, которых впервые посадили на одну цепь.

Спросив о миледи и услышав, что она в оранжерее, мы обогнули дом и вышли в сад, отправив на ее поиски слугу. Пока мы ждали, сержант Кафф заглянул под вечнозеленую арку, увидел наш розарий и прямиком направился туда, впервые проявив признаки хоть какой-то заинтересованности.