Мешок

Тем не менее, некоторое время сенаторы не могли сдержать чувство благоговейного ужаса, охватившего их. Даже сенатор Хорриган молчал.

Впрочем, это скоро прошло, и он заявил:

– Сэр, мы – официальная следственная комиссия Сената, и мы прибыли сюда, чтобы задать вам несколько вопросов.

Мешок не обнаружил никаких признаков желания ответить, и сенатор Хорриган, откашлявшись, продолжал:

– Правда ли, сэр, что вы требуете два часа полного отдыха из каждых двадцати часов и один час на развлечения или, я, пожалуй, выражусь более точно – на успокоение?

– Это правда.

Хорриган ждал продолжения, но Мешок не в пример сенаторам не стал вдаваться в подробности. Один из членов комитета спросил:

– Где же вы найдёте индивидуума, способного вести разумную беседу со столь мудрым существом, как вы?

– Здесь, – ответил Мешок.

– Необходимо задавать конкретные вопросы, сенатор, – заметил Зиблинг. – Мешок обычно не говорит о том, о чём его не спрашивают специально.

Сенатор Хорриган поспешно сказал:

– Я полагаю, сэр, что когда вы говорите о подыскании интеллекта, достойного беседы с вами, вы имеете в виду одного из членов нашего комитета, и я уверен, что из всех моих коллег нет ни одного, кому можно было бы отказать в этом.

Но все мы не можем растрачивать наше время, необходимое для выполнения множества других обязанностей, и я хотел бы спросить вас, сэр, кто из нас, по вашему мнению, в особенности располагает мудростью, требуемой для этой огромной задачи?

– Никто, – сказал Мешок.

Сенатор Хорриган был смущён. Другой сенатор покраснел и спросил:

– Тогда кто же?

– Зиблинг.

Хорриган забыл о своём благоговении перед Мешком и вскричал:

– Это подстроено заранее!

Только что говоривший сенатор вдруг сказал:

– А почему здесь нет других клиентов? Разве время Мешка не продано далеко вперёд?

Зиблинг кивнул.

– Мне приказали аннулировать все ранее заказанные консультации, сэр.

– Какой болван это приказал?

– Сенатор Хорриган, сэр.

На этом расследование, собственно, и закончилось. В последний момент сенатор Хорриган успел задать Мешку отчаянный вопрос:

– Сэр, буду ли я переизбран?

Крики возмущения, исторгнутые его коллегами, заглушили ответ Мешка, и только вопрос был услышан отчётливо и разнесён радиостанциями по межпланетному пространству.

Эффект этого происшествия был таков, что сам по себе явился ответом на вопрос сенатора Хорригана. Он не был переизбран.