Закон и женщина

Хозяйке пришла в голову счастливая мысль, и она не замедлила заговорить.

– Вон идет какой-то джентльмен, – сказала она, указывая в сторону Ремзгейта. – Вы не в состоянии вернуться домой пешком. Не попросить ли нам его прислать извозчика из Бродстерса?

Джентльмен между тем подошел ближе.

Я и хозяйка узнали его. То был Юстас, вышедший нам навстречу, как мы условились. Неугомонная хозяйка поспешила выразить свои чувства.

– О, какое счастье, миссис Вудвил! Ведь это сам мистер Вудвил!

Я взглянула на свою свекровь.

Опять имя не произвело на нее никакого впечатления. Ее зрение было слабее нашего, она еще не узнала сына, у него же, как и у нас, глаза были молодые, он узнал мать. С минуту он стоял ошеломленный, потом, не спуская с нее глаз, смертельно бледный от сдерживаемого волнения, подошел к ней.

– Вы здесь! – воскликнул он.

– Как поживаешь, Юстас? – проговорила она спокойно. – Разве ты тоже узнал, что твоя тетка заболела в Ремзгейте?

Он не ответил.

Наша хозяйка, выведя из последних слов неизбежное заключение, смотрела на меня и на мою свекровь в таком изумлении, что даже ее болтливый язык был парализован. Я стояла в тревожном ожидании. Вся моя будущность зависела от следующей минуты. Если бы Юстас не представил меня матери немедленно, я стала бы презирать его.

Он не промедлил ни минуты. Он тотчас же подошел ко мне и взял мою руку.

– Знаете вы, кто эта особа? – обратился он к матери.

Она взглянула на меня с учтивым поклоном.

– Это молодая особа, которую я встретила на берегу. Она была так добра, что возвратила мне письмо, которое я обронила. Я, кажется, слышала ее имя, – сказала она, обращаясь к хозяйке. – Миссис Вудвил, не правда ли?

Муж бессознательно сжал мою руку до боли. Надо отдать ему справедливость, он объявил матери истину без малейшего колебания.

– Матушка, – сказал он спокойным тоном, – эта особа – моя жена.

Она до сих пор сидела. Теперь она медленно встала и безмолвно устремила глаза на сына.

Выражение изумления, появившееся сначала на ее лице, сменилось сильнейшим негодованием и презрением.

– Жалею твою жену, – сказала она.

И с этими словами она сделала ему рукой знак, чтобы он не приближался к ней, и пошла назад одна.

Глава IV

На обратном пути

Оставшись одни, мы с минуту молчали. Юстас заговорил первый.

– В силах ты идти домой пешком? – спросил он.