Закон и женщина

– Я покончил со своим делом раньше, чем ожидал, – сказал он весело. – Сделала ты свои закупки? Свободна ты?

Я уже привыкла (да простит мне Господь!) не доверять его припадкам веселости. Я спросила:

– Ты хочешь сказать, что освободился на сегодняшний день?

– На сегодняшний, на завтрашний, на следующую неделю, на следующий месяц, на следующий год и так далее, – отвечал он, порывисто обняв меня. – Посмотри!

Он показал мне открытый лист бумаги, который держал в руке. Это была телеграмма, уведомлявшая капитана яхты, что мы решили вернуться в Ремзгейт в этот день вечером и что мы готовы отплыть в море со следующим приливом.

– Я ждал только твоего возвращения, чтобы отправить телеграмму, – сказал он.

Он перешел на другую сторону комнаты, намереваясь позвонить. Я остановила его.

– Боюсь, что мне нельзя ехать сегодня в Ремзгейт, – сказала я.

– Почему это? – спросил он внезапно изменившимся, резким тоном.

Это может показаться смешным, но он действительно поколебал мою решимость отправиться к майору Фитц-Дэвиду, когда обнял меня.

Его ласка смягчила мое сердце и едва не соблазнила меня покориться. Но зловещая перемена в тоне его голоса сделала меня другой женщиной. Я почувствовала опять, и сильнее, чем когда-либо, что в моем критическом положении нельзя было бездействовать или, что еще хуже, отступать назад.

– Очень жаль, что мне приходится противоречить тебе, но я не могу, как я уже сказала тебе в Ремзгейте, быть готовой к отъезду по первому слову, – ответила я. – Мне нужно время.

– Для чего?

Не только его тон, но и его взгляд при этом втором вопросе потрясли меня до глубины души. Он пробудил во мне, не знаю как и почему, острое чувство оскорбления, которое нанес мне, женившись под чужим именем. Опасаясь сказать под влиянием этого чувства что-нибудь слишком резкое, что-нибудь такое, в чем мне пришлось бы раскаяться впоследствии, я не сказала ничего. Только женщины могут понять, чего мне стоило промолчать, только мужчины могут понять, как раздражающе подействовало мое молчание на мужа.

– Ты говоришь, что тебе нужно время, – повторил он. – Я спрашиваю тебя: для чего?

Мое самообладание, доведенное до крайнего напряжения, изменило мне. Резкий ответ вырвался из моих уст, как птица из клетки.

– Время мне нужно для того, чтобы привыкнуть к моему настоящему имени, – сказала я.

Он бросил на меня зловещий взгляд.

– Что это значит?

– Ты знаешь, что это значит. До сих пор я думала, что я миссис Вудвил.