Закон и женщина

Я спросила, дома ли майор Фитц-Дэвид. Ответ был не совсем удовлетворительный: слуга не знал наверное, дома ли его господин.

Я дала ему свою карточку. На моих карточках, напечатанных к моей свадьбе, стояло, конечно, ложное имя. Слуга ввел меня в переднюю комнату в нижнем этаже и исчез с моей карточкой в руке.

Оглядевшись, я заметила в стене, противоположной окнам, дверь, выходившую в какую-то внутреннюю комнату. Дверь была не простая, ее дверцы не растворялись, а вдвигались в стену. Подойдя ближе, я заметила, что дверное отверстие было задвинуто не совсем плотно.

Осталась небольшая щель, но благодаря этой щели все происходившее достигло моих ушей.

– Что вы сказали обо мне, Оливер? – спросил чей-то голос, осторожно пониженным тоном.

– Я сказал, что не знаю наверное, дома ли вы, сударь, – отвечал голос встретившего меня слуги.

Последовала пауза. Легко было догадаться, что первый из говоривших был майор Фитц-Дэвид. Я ждала, что будет дальше.

– Мне кажется, что лучше не принимать ее, Оливер.

– Как прикажете, сударь.

– Скажите, что меня нет дома и что вы не знаете, когда я вернусь. Попросите ее написать, если у нее есть какое-нибудь дело ко мне.

– Хорошо, сударь.

– Подождите, Оливер.

Оливер остановился. Последовала другая, и на этот раз более долгая, пауза. Затем господин начал расспрашивать слугу.

– Молода она, Оливер?

– Молода, сударь.

– И хорошенькая?

– Более чем хорошенькая, на мой взгляд, сударь.

– А! То, что называется красавица, Оливер?

– Красавица, сударь.

– Высока она?

– Почти с меня, майор.

– А! И стройна?

– Тонка, как молодое дерево, пряма, как стрела.

– Я раздумал и решил быть дома, Оливер. Введите ее, введите ее.

До сих пор одно, по-видимому, было ясно: я поступила благоразумно, прибегнув к помощи горничной. Какой отчет дал бы обо мне Оливер, если б я явилась с моими бесцветными щеками и растрепанными волосами?

Слуга вернулся и пригласил меня в соседнюю комнату. Майор Фитц-Дэвид вышел мне навстречу.

Каков был майор? Майор был хорошо сохранившийся старик лет шестидесяти, невысокий, худощавый и заметный, особенно длиной своего носа. После носа я заметила прекрасный темный парик, маленькие блестящие серые глаза, румяный цвет лица, короткие военные бакенбарды, окрашенные под цвет парика, белые зубы, вкрадчивую улыбку, щегольской синий сюртук с камелией в петлице и великолепный перстень с рубином, сверкнувший на его мизинце, когда он с поклоном предложил мне стул.