У меня на вас совершенно нет времени

А потом в адрес ректора моего университета полетели забористые ругательства и обещания устроить кому-то веселую жизнь.

Я морщилась, выслушивая его претензии, и мне в тот момент тоже хотелось высказаться. Например, о том, что больше надо интересоваться жизнью своей дочери, глядишь, и узнал бы, что его кровиночке уже полгода как жизни не дают. И какого черта они до сих пор не отправили ее к хорошему лекарю? Неужели Олеся никогда и ни на что не жаловалась?

Прерывая его словоизлияния и спасая меня от необдуманного поступка, дверь кабинета резко распахнулась.

Немолодая, но все еще красивая и ухоженная женщина, чьей копией, только в молодости, была Олеся, ворвалась внутрь и сразу же бросилась ко мне с объятиями.

– Девочка моя! Слава всем богам, ты наконец-то дома!

Неловко обняв ее в ответ, я деликатно отстранилась от матери, кем она, без сомнений, и являлась. От нее пахло, как ни странно, ванилью и сдобой, а не парфюмерией, как я ожидала. Одетая в домашнее платье, с рассыпавшимися по плечам смоляными кудрями и белоснежной кожей, мать Олеси напоминала постаревшую Белоснежку, о чем говорили наметившиеся в уголках глаз морщинки.

Вся она была словно воплощение домашнего уюта, а ее глаза смотрели на меня с любовью и теплотой.

– Паша! Что случилось? – женщина обернулась к мужу, который после ее прихода сразу замолчал и утратил большую часть суровости.

– Успокойся, Ольга, – мягко попросил он жену. – Просто решил встретить дочь и узнать, почему она так задержалась, да спросить, как у нее дела в университете.

«Теперь хоть знаю их имена. А то даже Нина бы заподозрила неладное, спроси я у нее, как зовут моих же родителей».

– Да, Олесенька, я тебе звонила-звонила, а ты трубку не берешь, – Ольга укоризненно посмотрела на меня. – Могла бы предупредить, что задерживаешься, чтобы я понапрасну не волновалась. У тебя такое слабое здоровье, я и так каждый раз переживаю, что ты ездишь каждый день в этот свой университет, будь он неладен. А почему, кстати, ты сегодня так задержалась?

Я покосилась на Павла.

Он сузил глаза и едва заметно покачал головой. Да и так понятно было, что матери лучше ничего не рассказывать, даже в той зацензуренной версии, что я преподнесла ему.

Я наплела что-то про факультатив и библиотеку, и женщина, удовлетворившись этим объяснением, тут же потащила меня кормить ужином. Я была только за, и согласный со мной желудок тут же заурчал при мысли о предстоящей кормежке. За весь день, получается, только мороженое и съела.