Дар в наследство

 – Как-то надо сказать ему…

– Надо, – серьёзно ответил парнишка, представляя терзания лучшего друга, и стыд захлестнул горячей волной.

Со всех сторон вдруг повеяло могильным холодом. Изо рта протянулась белесая дымка.

– Что-то стало холодать, – зябко повела плечом девушка, чувствуя, как стремительно остывает разгорячённая кожа. Ёжась она отодвинулась от борющегося с собственной совестью парня, и зашарила руками по полу в поисках одежды.

– Дым, ты что замолчал? – покрываясь мурашками встрепенулась Анжела.

Осознав, что больше не слышит партнёра, она озадаченно сдвинула брови.

– Вадь, ты чего? Не пугай меня… – голос предательски дрогнул. Анжела застыла, прислушиваясь. Сквозь панический грохот своего сердца, она смогла различить лишь глухой шелест возни и сдавленный хрип. Похолодев от дурного предчувствия, девушка лихорадочно зашарила по карманам пуховика, в поисках телефона. Дрожащие руки, вдруг стали неловкими. Куртка всё время норовила выскользнуть из вспотевших ладоней.

Негнущиеся пальцы, казались скользкими, неповоротливыми сардельками и как на зло, не попадали в карман. А шум становился всё громче. Хрип превратился в сипение. Вытаращив глаза в кромешную тьму и скривив от ужаса рот, девушка безмолвно рыдала. Наконец-то ей удалось справиться и, выронив пуховик, Анжела вскинула телефон, судорожно давя на все кнопки. Экран вспыхнул, она резко выдохнула и согнулась, будто бы получив жестокий удар под дых.

Отказываясь осознавать увиденное, она конвульсивно дёрнулась, избавляясь от завтрака и шумно отплёвываясь.

Тусклый свет телефона, метаясь по мрачному зеву, раз за разом ввергал её ужас, не позволяя расслабиться, перегружая сознание. Наконец, не в силах больше противиться и обманывать восприятие, пятно света увязло в шевелящейся массе.

Глаза девушки закатились, ослабевшие пальцы разжались, гаджет выпал милосердно пряча во мрак сюрреалистическую картину. Зажав рот ладонями, Анжела всхлипнула и прижавшись спиной к шершавой стене, безвольно сползла на жёсткий цемент.

А в затухающем разуме навечно запечатлелась картина.

Бесформенный образ исчезающего в серой жиже некогда твёрдой стены всклокоченного любовника. Светлые волосы, вставшие дыбом, в ужасе вылезшие из орбит глаза, и в немом крике распахнутый рот. А по всему телу – детские бледные руки. Гибкими змеями оплели они тело, прочно вцепились в руки и ноги, смертельным объятием стиснули горло.