Дар в наследство

«Он там… – думала она, лихорадочно соображая, – Он должен быть там!»

Велиана обнимала дрожащие плечи подруги и с улыбкой смотрела туда, где, прижимаясь друг к дружке, растерянно мялись две детские фигурки. Белокурая маленькая девочка и взъерошенный испуганный мальчуган. Своими чистыми наивными глазками они жалобно заглядывали в самую душу. Ворошили эмоции, вытягивая наружу само сжавшееся от боли и сострадания сердце.

Вот показался дьячок, неся на плечах бесчувственного парня, кивком головы он отправил товарищей внутрь, а сам, согнувшись под тяжёлой ношей, торопливо засеменил к выходу.

Следом за ним кинулась и Александра.

Медленно выныривая из чёрного зева выдолбленной прорехи, показались и остальные балахоны, неся завернутые в белоснежные тряпицы нетленные останки. Глазёнки призрачных малышей сверкнули надеждой, разлившейся по прозрачным радужкам небесной синевой. Как на веревочке, они потянулись за балахонами, с улыбками на губах покидая свой опостылевший каменный склеп.

А наверху царило безумие. Пятеро католиков, взявшись за руки, неистово противостояли потустороннему напору. Изломанное дерево острым крошевом металось в кругу бешеным вихрем, впиваясь в руки, царапая лица. Мёртвый настоятель упрямо пытался вырваться и не дать мощам жертв покинуть свою каменную могилу. Развеваясь белыми флагами в такт разбушевавшейся в узком кругу стихии, балахоны плотно опутывали еле державшихся на ногах монахов, словно саваны мумий, норовя свалить с ног, раскрутить и забросить куда-нибудь далеко и надолго, прочь от гнева мертвого настоятеля.

Отец Мефодий, не прерывая громких молитв, проследил глазами за поспешно выбегающей за ворота храма процессией и победно улыбнулся.

– Рано радуешься, презренный! Вам не победить меня! – внезапный с хохотом порыв бросил в лицо ему горсть острых щеп, раня лицо, застилая глаза.

– Помилуй раба твоего грешного Георгия и пошли ему успокоение на веки вечные! – зычно продолжил священник, упрямо осеняя незримого духа благодатным крестным знамением.

***

Оставив кости детей и нескольких неопознанных жертв за оградой, трое дьячков принесли толстую серебряную цепь и пошли кругом, обматывая ею исковерканную ограду почетной могилы, стройно вливаясь в церковную песнь сильными голосами.

Так, обернув серебром оградку, монахи на время усмирили бунтующий дух первого настоятеля и продавшего душу дьяволу католика.