Десять лет среди харайтов. Часть 1. Нартен Марр

Нартен рассчитывал, успеет ли он до первого дождевого залпа набрать грибов и слетать в комендатуру, отвезти шерифу выродковы уши. И фотографии – добавил себе охотник, ибо не всегда можно найти у выродка уши. И надо еще доказать, что ты не подстрелил честного человека.

Все – бизнес, за выродка платили щедро. А что им еще оставалось делать, если только сталкеры выродков и истребляли? Шериф, конечно, тоже старался как мог, но к Границе, к реке не подходил – боялся. А именно здесь их держать и надобилось, заступая иногда на Территорию, иначе они давно бы в городах оказались, что про деревни говорить.

Два раза в год вся полиция округа торжественно съезжалась, набиралась смелости и под предводительством сталкеров отправлялась на Территорию, зачищать. Нартен невзначай подумал, что будет, когда аномалии захлестнут Уилк, а жители, по привычке, не все съедут, да еще продолжат множиться. Так и прибавляется выродков…

Он свернул за толстую, кривую сосну и мгновенно ударил по тормозам. Прямо на уровне глаз светлели полосы содранной коры, длинные, сочащиеся смолой линии, в которых он разом узнал лапу кухурра.

3

Сжатая, сведенная тугой пружиной угроза наконец выхлестнулась. Низкий, рокочущий звук прокатился над лесом, разошелся ударной волной, покоробил землю, взметнул белесые вихри в ветвях и пошел дальше, за реку, впитавшись в туман. Природа еще не успела расслабиться, как звук повторился – долгий, уныло-мощный рев. Так рычат по необходимости, отгоняя возможного, забредшего поблизости соперника.

Хохот оборвался, и опять наступила угрожающая тишина с прострелами короткого древесного треска, мучительного скрипа да шороха миллиардов сосенных лап, ласкающих ветер.

Он выскользнул из своего укрытия и пополз, извиваясь, к сероватой грозди грибов на выцветшем пне, готовый во мгновение ока снова метнуться под корни.

Он слышал голос зверя, чувствовал запах зверя, но муки голода заглушили в нем все. Костистая рука протянулась к вожделенной грозди, длинные пальцы схватили, сорвали ее, и существо кубарем скатилось назад в яму, исступленно запихивая в большой рот чудом добытое пропитание. По скошенному зеленоватому подбородку стекала слюна, крупные зубы молотили безумолку. Пища проходила толчками, он срыгивал, трясся от жадности, ощущая в желудке блаженное тепло.