Хроники закрытого города

 – Вильнёв, ко мне!

– Рядовой Вильнёв по вашему…

– Тихо, Максимка, – перебил сына Михалыч. – Вишь, оно как тут? Держись со мной рядом.

– Есть! – привычно ответил Максим, с щелчком передёрнув затвор.

Капитан вскинул руку, и паника тут же утихла. Мало-мальски пришедшие в себя молодые бойцы, взяв на изготовку оружие, медленно выдвинулись вперёд. Идти приходилось всё трудней с каждым шагом. Повсюду валялись куски сломанных толстых стволов, цепляясь острыми щепами за одежду. Ступни увязали в поднятом крошеве голых ветвей, мха и земли.

А впереди, за срубленным зверской рукой кривым частоколом, перед буйно разросшимися кустами кедрового стланика на когда-то пологом, каменистом берегу шустрой Угутки словно бы разверзлись врата в истинный АД.

Земля вздыбилась вперемешку с вывороченными булыжниками и едва вылезшей мартовской травкой. Грубо перепаханная и перелопаченная чьей-то гигантской рукой, она нелепо застыла мрачной картиной, словно бы выхваченное мгновение из безумства сюрреалистичного Армагеддона.

Всё пространство покрывала кипящая жижа, а у самой реки, нависая над быстрыми водами, возвышался покорёженный странный объект. Изломанный, серебристый он пульсировал алыми всплесками, испуская в бездонную гладь звездного неба багряное зарево.

Множество тел в окровавленных ошмётках одежды беспомощно барахтались в бурлящей субстанции и натужно кряхтели.

Не раздумывая, первая линия солдат кинулась вперёд, а вторая, следовавшая по пятам, уверенно шагнула за ними, сердито щетинясь стволами.

Внимательно следили они за периметром, ловя взглядами любое движение. Но нависшую тишину разрывали лишь тихие стоны. Никто из них так и не обратил внимание, как янтарная слизь, забираясь по ботинкам наверх, стремительно заползала под брюки, оплетая кожу ног тонкими золотистыми жгутиками.

Михалыч стоял в стороне, рядом с единственным нетронутым кусочком растительности, зорко осматривая такую знакомую и такую чуждую теперь местность. Искореженная земля, казалось, дымила в янтарном вареве, и проснувшийся в командире отец властно удержал сына, не позволив тому ступить в склизкую массу.

Глядя на это, рядом застыли ещё три бойца.

С раскрытым от удивления ртом взирал Мартынов на мерцающий алым объект.

– Не видал я прежде таких самолётов, – присвистнул он, ещё крепче сжимая цевье. – Сдаётся мне, товарищ капитан, что этот вражеский гость совсем не пендосский.

Последние слова, вылетев словно плевок, заставили Михалыча поморщиться.