Чертово колесо

Дома, в автобусе, метро девушка зачитывалась новинками в мире строительства, а в стенах института этому протестовало все.

Единственные лекции и семинары, которые ей нравились, проводились ее любимым Александром. Вила смотрела на него, не пропуская ни одного движения, ни одной интонации. Он часто ругал ее за этот открытый обожающий взгляд. Девушка садилась на последнюю парту и любовалась им. Ее мимика часто менялась вслед за ним: если он улыбался – ее губы тут же расплывалась в ответ, если его брови хмурились – ее изгибались также.

Она боготворила его. Иногда Виле казалось, что ему в тягость такие сильные чувства, а иногда – что он пропадет без ее любви.

Последнее время Александр все реже стал бывать дома, ссылаясь на маму. Мужчина по-прежнему оплачивал квартиру, покупал продукты, но на ночь оставался только в выходные или точнее – с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье. Телефон на этот период переходил на режим вибрации или отключался совсем. Он словно не пускал никого извне на этот короткий период счастья.

Вила тосковала одна. Часто она срывалась и ревела в подушку. Скорее даже не ревела, а выла, словно волк на луну, от тоски и одиночества. Девушка то сыпала проклятиями в адрес его больной матери, то ругала себя за злобу и бесчувственность.

Несколько раз она пыталась напроситься к нему в гости, помочь, но каждый раз получала твердый отказ – его мать не одобрит связь со студенткой. Нужно подождать окончание института. Вила понимающе кивала. Она ненавидела это высшее учебное заведение, которое разлучало ее с любимым человеком, не давало возможности быть вместе, открыть свои чувства окружающим.

Однако преддипломная практика полностью захватила ее. Она засиживалась допоздна на фирме вместе с инженером, занимающимся проектированием производственных сооружений. Они наклонялись над чертежами и рассуждали о плюсах и минусах проектов, спорили, приходили к общему решению. Пожилой мужчина нарадоваться не мог на такую практикантку. Он замолвил словечко за свою подопечную перед начальством, пообещал взять в свой отдел.

Такие таланты надо только поощрять! Домой они шли медленно, продолжая начатый в кабинете разговор. Иногда велись и задушевные разговоры. Вила сама себе поражалась: даже любимый человек не знал ничего о ее семье, а здесь она спокойно рассказывает о своем детстве, родителях. И воспоминания больше не причиняли боли, не рвали душу. Его спокойствие и благодушие помогли принять родных такими, какие они есть.