Эйдос непокорённый

Если мы все равны перед Демиургами, так зачем нас делить?

– Ты помогла чужаку сбежать со знаниями об обители, – старается говорить тихо Батья-Ир. Чего она боится, что не все в её свите знают правду о чужаке? – Подвергла Аллидион опасности. О чём ты думала?

– О чём вы думали, когда его привели? Вы решили его убить! – Возмущает, когда люди с подобным самомнением притворяются, будто не понимают простых мотивов. – Потому что считаете их варварами, прячете от нас. Зачем? Что случится, если они узнают? Что они по-вашему сделают? Там такие же люди.

Может, даже лучше, потому что не врут как вы и этот ваш любимый Зелиг.

– Дура. Влюбилась и ослепла, – снисходительно улыбается она. – Судишь по одному дикарю, а сама толком его не знаешь. А Зелиг предан нам. Здесь его дом, мы его семья. И он уже отправился исправлять твою ошибку. Будь благодарной!

– Свою ошибку, – поправляю я. – Ведь именно он привёз сюда Макса. Силой.

Батье-Ир нечего возразить. Советникам и их подопечным можно врать и принуждать других.

Она всегда будет их защищать. Зелиг – её глаза и уши за пределами наших стен, преданный верный шпион. Поэтому бывшей наставнице не нравится моё замечание, она знает, что я права.

Батья-Ир плотно сжимает губы, прищуривается и ловко меняет тему.

– Вход в Священную башню запрещён не дураками и не без причины. Эта Башня – остов Аллидиона, завет Демиургов. Она бережёт нас, даёт нам жизнь. Поэтому и мы должны оберегать её.

– Оберегать? Мы даже не знаем, что там! Может, оно вредное и опасное.

 – Не замечаю, как наглею, скрещиваю руки на груди и спорю с Батьей-Ир на равных. Но терять уже нечего. – А что бережёт людей снаружи? Что даёт жизнь дикарям? Ведь Башня одна, другой такой нет!

– Не тебе менять вековые традиции и решать, как нам жить, – зло шипит Батья-Ир, даже воздух вокруг её рта словно электризуется. – Мы выжили благодаря вере. А в тебе её нет ни капли, Соломея. Ты плюёшь на наши догматы!

Каждый раз, когда она произносит моё аллидионское имя, меня корёжит, будто кто-то царапает вилкой по керамической посудине.

Много дурных воспоминаний и рефлекс – жди неприятностей. Я предпочитаю прозвище. Звучит привычнее и добрее.

– Мы шли путём Доверенных, – возвращаюсь я к теме о Башне. – Они ходят там каждый день и ничего не случается.

– Доверенные специально обучены. Они знают своё дело, они давали обеты и клятвы, их не зря так называют. – Она подходит близко, совсем вплотную и говорит тихо: – Хорошо одно.