Эйдос непокорённый

Видение слишком яркое, живое, словно я перенеслась в другой мир и стояла там на холодном ветру, наблюдая, как целый город вспыхнул, превратившись в пыль. Кажется, будто песок захрустел на зубах. Но откуда это взялось? Города подобных масштабов и конструкций невозможно вообразить. В архивах нет похожих картинок, но этот город снится мне с самого детства, и всегда оставляет горькое послевкусие. Только теперь я осознаю почему – город мёртв.

Бывшая наставница выставляет Мастера Гиллада и требует внимание к себе. Не думала, что она вернётся, к тому же одна.

Я поднимаюсь. Рядом лежит мешочек благовоний, набор для маваара и смена одежды – ритуальное белое платье, расшитое золотым растительным орнаментом с глифами, плотный балахон и сапоги. Для суда. Приторный запах цветов, что добавляют в стирку, обволакивает келью, заглушая терпкие курения из древесной коры и скорлупы орехов. Ума не приложу, почему Батья-Ир уделяет мне столько внимания. В её положении давно пора забыть про подопечных.

– Ты не перестаёшь меня удивлять, – бормочет она, подбрасывая благовония на угли.

 – Пытаешься противиться воле Демиургов. Делаешь хуже только себе.

Я вздрагиваю при воспоминании о крови. Ничего не вышло. Как вытащить эту дрянь из-под кожи?

Батья-Ир расставляет на доске шесть глиняных чашечек с эмоциональными лицами. Все разные. Разливает по ним горячий маваар, который ещё называют «правдорубом», и сладко-терпкий запах пробуждает аппетит. Но нам с бывшей наставницей не о чем откровенничать.

– К чему это? – перехожу к делу.

Чтобы высказать всё, что я думаю, никакой маваар мне не нужен. – Хотите подлить мне чёрной смерти?

– Ну что ты! – вдруг удивляется Батья-Ир и даже сердится. Ведь как я могла подумать о ней такое? Она берёт две чашечки, одну протягивает мне. – Поговорим по душам. Суд будет завтра. Обвинений много, и всё гораздо серьёзней, чем ты себе представляешь. Совет непреклонен. Они хотят принять меры в назидание остальным. Но я не буду пугать тебя преждевременным решением.

В висках стучит пульс, как ритуальные барабаны, которые предстоит услышать.

Но это ничто по сравнению со смертельно опасным паразитом.

– Весьма великодушно с вашей стороны. – Я верчу чашечку в пальцах, рассматриваю рожу: ехидно-ухмыляющаяся, будто насмешек тут мало. Заодно замечаю, как у Батьи-Ир от недовольства вздрагивает верхняя губа.

Она проглатывает маваар, я повторяю за ней. Тягучий напиток согревает желудок, в голове появляется лёгкий алкогольный дурман.