Эйдос непокорённый

Нам даже никто не встретился, – неохотно бормочет он и уверенно шагает к заветным ступеням.

Но я настораживаюсь. Ведь мы ещё не добрались до главного.

– Святые Демиурги! – присвистывает он, глядя вверх на бесконечную винтовую лестницу. – Да вы и впрямь божества.

Я тоже смотрю. Полупрозрачные, ни с чем не соединённые ступеньки ввинчиваются в темноту. Никто не знает наверняка, зачем Демиурги всё это построили и почему свалили.

Мы торопимся наверх. Через одну проскакиваем ступеньки, отмахиваемся от надоедливых искр.

Почему они летят за нами? Хотя плевать, сейчас неважно. Наконец, пыхтя и задыхаясь, едва ли не ползком, добираемся до массивного монолита. Гладкая чёрная плита без колебаний проваливается во тьму, являя выход на полукруглую платформу.

В противоположном её конце пришвартован дирижабль. Тусклые огни по краям очерчивают границы. Остальное укрыто туманом и пеленой воды, но я знаю, обитель Аллидион стоит на вершине высокой горы. Центром ей служит эта самая Башня полуторакилометровой высоты.

Кто не бывал на вершине, полагают, будто она упирается шпилем в космос и ведёт к Демиургам. Но это вранье, до космоса нам никогда не добраться, хотя забрались мы высоко. Я выхожу на платформу и замираю. Столько открытого пространства – озноб пробирает до костей. Морозный воздух обжигает лёгкие, разгоряченные долгим подъёмом, порыв ветра сбивает с ног, ливень беспощадно хлещет в лицо. Балахон вымок, холодная ткань липнет к телу. Пока я стою, открыв рот, Макс, игнорируя стихию, устремляется к дирижаблю.

Мы в нескольких шагах от свободы и правды. И нас никто не останавливает!

Воздушный транспорт в нашей обители один. По крайней мере, о других рядовым аллидионцам неизвестно. Прямо передо мной железная громадина – гондола, соединённая тросами с продолговатым баллоном наверху. Она гораздо больше, чем казалось снизу, из обители. Доверенные летают на ней на материк. Только им позволено пройти через Башню, выбраться из этой тюрьмы, расправить крылья и дышать. Но мы это изменим, отвоюем свободу и тоже полюбуемся на мир свысока.

Иначе умрём.

Шагаю навстречу свободе. Ветер полощет набравший воды балахон, капли дождя звенят по стеклянному настилу, туманят взор. Но не мешают разглядеть в прозрачном полу объёмный макет Эйдоса – нашей планеты, на океанах которой неровной кляксой расплылся единственный континент.

– Макс! Ты уверен, что погода лётная? – Я стараюсь перекричать шум дождя.

В обители дожди тёплые, проливаются плавно и лишь в садах.