Стаи. Книга 3. Столкновение миров

Кажется, только закрой глаза, открой снова, и появятся перед взором все восемь юных кицунэ, снова заполнится пустота зала неторопливыми откровенными разговорами уже почти перешедших на «ты» наставников и подопечных. Так же, увлечённый жарким спором, он упустит важный момент начала традиционной чайной церемонии, так же, как и тогда, рассерженная на его невнимательность, но не подающая виду Афалия сама принесёт тяжёлый поднос. Снова негромко зазвенят фарфоровые чашечки и блюдца, занимая положенные места на круглом столике с низкой ножкой.

Опять Александр, обмотав руку полотенцем, повесит над живым огнём огромный котелок и тут же водрузит в центре стола самовар с золотистыми, раздутыми от самодовольства боками: вон я какой! Настоящий барин!

Но это только кажется…

Элан даже не смотрел на часы, и сколько он простоял так, молча ища в пустоте помещения призраки прошлого, сказать было трудно, может час, а может три? Только мягкая поступь за спиной заставила его встрепенуться: уши резко повернулись на звук, следом и шея, но когда лисьи глаза прорезали тьму коридора, кицунэ вернулся прочти в ту же саму позу, только подогнул левую ногу, давая ей отдохнуть.

Амидел, немного растрёпанная, в плотно запахнутом халате, как ни в чём не бывало, прошлась к камину, и под её телом тяжело выдохнул древний диван. Такая же молодая, как и при первой встрече, голубоглазая куколка с русыми волосами чуть склонила голову на бок, с интересом разглядывая своего приятеля:

– Вообще-то реабилитация подразумевает иное поведение наставника.

Твоё угнетённое настроение может плохо повлиять на девочек. Может, возьмёшь себя в руки?

Она честно выполнила клятву, став другой: скандальная и взбалмошная девчонка ушла навсегда в другую физическую оболочку, уступив место зрелой, мудрой женщине, не стареющей ни телом, ни душой. Настоящая богиня электронной вселенной уже больше дюжины лет не произносила ни единого нецензурного слова, не повышала голос, не сыпала во все стороны остротами, полными презрения и желчи.

– Я не погружаюсь в меланхолию в их присутствии, – негромко возразил Элан, хоть это и было не совсем правдой, даже не зная, радоваться или расстраиваться тому, что его печальное одиночество оказалось столь внезапно прерванным. – К ним стремительно возвращается жизнелюбие, ты же сама видела.

Он, наконец, оставил несчастную стену в покое и подсел к своей давнишней подруге. Они с минуту посидели, глядя на весёлый танец языков пламени.