Стаи. Книга 3. Столкновение миров

Мертвая, могильная тишина лесов странного сна затягивала, словно трясина, и уже сам дух кицунэ стал жаться к макушкам деревьев, не поднимался высоко в небеса, а призраком скользил вдоль русла безымянной речушки, и с каждым новым поворотом едва подсвеченной лунами бесконечной ленты, нарастала тревога и уверенность: что-то приближается.

Северный ветер гнал с просторов бескрайних лесов, уже засыпанных снегом, смрад пролитой крови, и этот легко узнаваемый запах смерти лишил его покоя. Каждую ночь он поднимался в этот беззвучный полёт на границе миров, и каждый раз душа испуганно съёживалась, чувствуя на себе пристальный взгляд чьих-то голодных глаз…

Папочка, что это?

Едва различимый в спокойном, но мощном течении эфира голос Лесавесимы, скользнул по краю сознания, словно где-то в колыбельке шевельнулся напуганный шорохом за окном ребёнок.

Не знаю…

* * *

На мостике «Хоукинса» было не протолкнуться: помимо штатного экипажа корабля на борту присутствовали сразу два высших офицера Флота Федерации, оба в адмиральских званиях, о чём говорили их знаки различия.

А какой адмирал без помощников, без своей команды? Тем более что дело было чрезвычайной важности.

Джозеф Бёрнет не сразу сумел перебороть привычку коситься на коллегу из Славянской Секции, и дело было не в неприязни, наоборот. Когда они впервые, ещё безусыми лейтенантами, столкнулись на мостике захудалого учебного звездолёта «Тренто», то немало удивились внешнему сходству.

Если бы не типично русские фамилия и имя, и абсолютная уверенность в отсутствии родства, Евгения Октябрьского вполне можно было бы принять чуть ли не за родного брата.

Такой же высокий и плечистый шатен, серые глаза, довольно большой нос с едва видимой горбинкой, высокий лоб. Но на внешности сходство не заканчивалось.

Оба молодых офицера были целеустремлённые, амбициозны, очень любили охоту, изысканное спиртное и красивых женщин. И хотя служба часто разбрасывала их по разным концам освоенной части Вселенной, но дружбу, окрепшую в «собачьих вахтах», то есть с поздней ночи до раннего утра, не могли разрушить ни годы, ни расстояние.

По мере возможности они встречались, обязательно оставляли друг другу письма на всех орбитальных станциях и планетах, где только доводилось бывать, что порой выливалось в забавные казусы: после очередного прыжка в гиперпространстве, на новом месте службы получали от коллеги послания многолетней давности.

Джозеф снова скосился на русского адмирала.