Стаи. Книга 2. Новая Волна

– Если принять во внимание тот факт, что природа Эфирных миров до сих пор остаётся загадкой, – Драбкина уже оправилась от шока и включилась в дискуссию, – то да! Раньше эволэкам приходилось самим выкручиваться из опасных ситуаций, и хотя они не гибли, но проснувшееся человеческое Я рвало связку ОЧК, и душа контактёра нередко уходила в Океанес совсем! Но теперь есть возможность дать им духовного защитника!

– Невероятно! – выдохнул кто-то.

– Может тогда есть смысл первое погружение новичка тратить именно на создание защитника? – Полякова уже мыслила не как куратор, а именно как член Учёного Совета.

 – Раз уж Якорь увеличивает количество относительно безопасных погружений в разы, то с нас не убудет!

* * *

Жизнь разбойников пошла на лад. Уже не приходилось тайком пробираться в кладовые – девушка со звёздными глазами изо дня в день угощала их всякими вкусностями, и лисицы всё больше и больше проникались к ней симпатией.

Они вместе играли в пустых коридорах в догонялки, и прятки, вместе коротали часы отдыха, грея друг друга собственными телами, а когда случались даже недолгие разлуки хвостатые забияки сильно тосковали, и очень радовались новой встрече.

Уже не надо было опасаться – Лис с Лисичкой при появлении других двуногих только плотнее прижимались к своей избавительнице, иногда прятались за спину, но люди, завидев Лесавесиму, только улыбались, беседовали с ней о каких-то непонятных вещах, а рыжих воришек только с любопытством рассматривали, не пытаясь ни прогнать, ни тем более обидеть.

Им было хорошо втроём. Дни проходили в череде весёлых игр, невероятных историй, которые девушка рассказывала своим новым знакомым, необыкновенных песен, которыми баюкала уставших лисиц, и те засыпали…

И снова душа Лесависимы звала их за собой в далёкий и почти забытый мир, в котором, скованные ледяным сном спали два неуклюжих, как и все двуногие, существа.

И снова Лисичка и Лис тянулись к ним, будили песней, кружили хороводы, и звали, звали, снова и снова. Они взывали к иной стороне их сути, к той, которая никогда не просыпалась по-настоящему, лишь иногда мелькая в непроглядной тьме закоулков человеческой души.

Отзывы каждый раз приходили по-своему.