Стаи. Книга 2. Новая Волна

В начале, словно своенравные особы знатного происхождения, не желающие общаться с простолюдинами, они ворочали носы от тихих эфирных голосов и странники Реки получали долгожданный ответ только в самом финале, когда Лесавесима уже не менее настойчиво звала их назад, в привычный мир орбитальной станции, забранный в холодный металл. Но с каждым разом их упрямство делало хоть небольшой, но всё же уверенный шажок назад, и Лис с Лисичкой каждый раз всё глубже и глубже проникали в тайники их бытия.

Их проводница всегда была рядом, и не только торила одной ей известным способом дорожку в это странное место, но и внимательно следила, чтобы их пребывание не оказалось слишком долгим.

Так же было и сегодня. Привычный хоровод, замыкающий два круга восьмёркой, ещё более ясный отклик своих полузабытых половинок, и ещё большее недоумение, адресованное Лесавесиме.

Зачем мы тут? Зачем это делаем?

Так надо. Когда вы оба вернётесь сюда, то узнаете себя, соединившись в одно целое.

И они ей поверили, отдавшись сладким обещаниям, божественной песни и волшебной мелодии.

В его сердце стучит барабан

Заглушая внешние звуки

Заставляя в бешеном ритме

Двигаться ноги и руки.

Её сердце – виолончель

И струны натянуты в нём,

Их то гладят, то дёргают пальцы

То терзают упругим смычком.

Отбросив все сомнения, они снова закружились в волшебном танце, и, вторя их беззаботному веселию, так же плавно и легко плыли в воздухе их половинки, не разжимая рук, и все четверо улыбались друг другу.

Я сижу и не знаю, что делать,

Ощущениями пьяна я

Слушаю музыку ветра

И музыку странного сна.

Начинаю наружу рваться

Нарастают звуки опять, но

Дрожит мой голос, и пальцы

Неспособны всё передать.

Её сердце похоже на флейту,

Сквозь него сжатый воздух проходит,

Открываются и закрываются

Дырочки в тёплой плоти.

Ему хочется петь очень нежно,

Но всё получается басом,

Вибрирует кровь по струнам,

Гудят и пульсируют фразы.

Я сижу и не знаю, что делать,

Ощущениями пьяна я

Слушаю музыку ветра

И музыку странного сна.

Начинаю наружу рваться

Нарастают звуки опять, но

Дрожит мой голос, и пальцы

Неспособны всё передать.

В эти бесконечные мгновения они забывали обо всём. Отточенные движения эфирных гостей отдавались эхом в живых телах, и те, вспомнив и приняв родные души, радовались их возвращению после столь долгой отлучки.